Столетия назад магические войны разрушили половину континента, превратив процветающие города в руины, кишащие чудовищами и нежитью. Люди вынуждены были возвести непроходимую стену, чтобы защитить себя от ужасной угрозы. Но когда древний артефакт некроманта пробуждается, баланс нарушается и...
Ну конечно — господин посреди двора с баронессой обниматься вздумал. Чем не зрелище. Заодно и от перенесенных несчастий отвлечься можно."
"Вконец озверев, я бесцеремонно спихнул скулящего сингериса на землю и попытался оторвать от себя заливающуюся слезами девчонку, но не тут-то было. Ее словно приклеили ко мне, и все мои усилия пропали втуне. Плюнув на правила хорошего тона, я обхватил Алю обеими руками поперек талии и, подняв в воздух, торопливо зашагал в дальний угол двора, за нагромождение поленниц и еще не напиленных на чурбаки бревен. Сингерис шустро устремился за нами, словно не желая оставлять хозяйку на попечение столь подозрительного типа, как я. Зайдя за покрытую снегом поленницу, я, отдуваясь, опустил девушку на землю и, глядя на прижавшуюся к моей груди светловолосую макушку, попытался догадаться о причинах столь бурных слез. На ум не приходило ничего путного, и, осторожно погладив Аллариссу по спутанным волосам, я осторожно спросил:
— Аля, что случилось? Погиб кто из близких? Дети из вашего поселения пострадали?
Всхлипывая, девушка замотала головой по сторонам и заревев еще сильнее, сквозь рыдания сдавленно пробормотала:
— От-тец Ф-ф-фла-а-т-тис… ра-ас-ска-аза-ал…
Едва услышав имя священника, я все понял и в сердцах выругался про себя. Святой отец все же выполнил мою просьбу и рассказал Аллариссе правду о кровавых делишках ее родного деда. Судя по ее слезам, старик не утаил ничего и поведал все в подробностях. Представляю, каково ей сейчас. Всю жизнь любить доброго и заботливого деда, а потом узнать, что он повинен в смертях сотен людей, да еще и некромант в придачу. Так немудрено и свихнуться. И виноват в этом именно я — ведь именно по моему наущению отец Флатис выложил совсем еще девчонке всю правду как есть. Ну вот за что мне это все?
Тяжело вздохнув, я обнял трясущуюся, словно в ознобе, девушку за плечи и успокаивающе забормотал всякую чушь, что лезла в голову, продолжая ласково поглаживать ее волосы:
— Ты поплачь, поплачь… легче станет, вот увидишь… Правда, она всегда такая… жестокая… Со временем все пройдет, все перемелется…
Мы еще долго стояли обнявшись в дальнем углу двора, укрытые от любопытных взглядов бревнами и поленьями. Умный пес улегся чуть поодаль и, опустив тяжелую морду на передние лапы, поглядывал на нас влажными, преданными глазами. С серого неба начал сыпаться мелкий снег, засыпая еще дымящиеся пепелища погребальных костров и скрывая под чистой белизной побуревшие пятна крови.
