В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
— Думаю, они сами разберутся, — ответил я, и окончательно успокоенный Лени замолк.
Но своими словами он вновь напомнил мне о проблеме, которую надо решать как можно быстрее.
Ниргалы…
От них пора избавляться. Не сейчас, конечно, но возвращаться в поселение с ходячей смертью за плечами я категорически не хотел. Обойдемся без такой защиты, которая в любой момент может обратиться против нас.
Вот только как это сделать?
Угробить троих воинов, закованных с ног до головы в непробиваемые доспехи, не знающих усталости и обладающих огромной силой, это та еще задачка.
Пока я размышлял над способами избавления от ниргалов, поймал себя на мысли, что абсолютно не жалею их. А ведь это живые люди, которых против воли превратили в таких вот чудищ."
"Возможно, где-то далеко внутри их изуродованных тел еще теплится прежняя сущность, желающая избавления от такой участи. Кто знает…
Заметив, что лошадь гнома вновь лишилась седока, я раздраженно рявкнул:
— Тикса!
С треском ломающихся веток из кустарника вывалился гном и, стряхивая с плеч снег, уставился на меня с вопросом в глазах.
— Успокойся уже, — буркнул я. — Даже если найдешь здесь целую шахту с готовыми железными слитками, все одно воспользоваться не сумеем. Больно от дома далеко. Понял?
Внимательно выслушав меня, Тикса разразился целой речью на смешанном языке гномов и людей, в трудных местах помогая себе жестами. Из его слов, я понял, что расстояние расстоянием, а все же следует знать, где и что скрывают земные недра.
— Нет, — твердо ответил я и, чтобы не обижать коротышку, пояснил: — По сторонам погляди. Недобрые здесь места.
— Истину говорите, господин, — поддержал меня Лени. — Тикса, лезь на лошадь и не гунди! Неча с господином спорить! Ишь какой говорливый выискался!
— А?! Лени мирас китра инг серис! Рижий склирса!
— Чего? Как-как ты меня назвал? Ах ты малорослик редкобородый! — завелся рыжий.
— Тихо! — зашипел я, уже не сдерживая голоса. — Оба затихли! Говорю же — не нравятся мне эти места.
На первый взгляд все осталось прежним — пологие холмы с растущими на них деревьями и кустарником. Все покрыто снегом, и кажется, что мы постоянно кружим на одном месте — настолько все одинаково. Но это только на первый взгляд.
Деревья больше не тянулись вверх, к солнцу, а словно стелились по земле, жалкие и искривленные.
