В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
Еще два широких шага, и я оказался вплотную с дергающимся пауком. Перед тем как обрушить меч на серый оскаленный череп, я успел заметить, что зеленый свет больше не заполняет глазницы целиком, а едва светится в их глубине, словно тлеющий уголь. Лезвие меча врезалось и бессильно отскочило в сторону, оставив на черепе широкую вмятину и трещину, откуда взметнулось зеленое пламя. Паук завизжал и, развернувшись в мою сторону, ударил передними лапами. Я успел отскочить назад, и вооруженные устрашающими изогнутыми когтями лапы ухватили лишь воздух.
Отец Флатис обессилено опустил руки и пошатнулся. Я кинулся к спасшему нас старику, но успел сделать лишь несколько шагов, когда дверь конюшни с треском распахнулась и в дверном проеме замелькали отблески зеленого света, вырывая из темноты искривленные силуэты мертвяков.
Из-за стены донесся глухой звук удара и через стену перелетел еще один черный ком. Просвистел над нашими головами и с неимоверной силой впечатался в тыльную скалу на высоте четырех человеческих ростов. Слепленный из человеческих тел шар еще мгновение задержался на стене, а затем тяжело рухнул во двор, еще в полете распадаясь на части и ударяясь о скальные выступы. Одного отделившегося от общей массы мертвяка с размаху насадило спиной на каменный шип и пробило насквозь.
Все это я зацепил самым краем глаза, когда бежал к конюшне, откуда вываливалась новая нечисть. Похоже, сам Создатель направил чудовищный снаряд шурдов именно в конюшню — толстые бревенчатые стены надежно удерживали тварей внутри, и выбраться они могли лишь через узкую дверь, которую мертвяки почти снесли с петель.
