Первый: где, в какой стране находятся банки, принимающие любые виды вкладов? Думаю, долго искать не надо – только в Швейцарии. Второй вопрос: как конкретно называются банки, принявшие такие вклады?
– Ответ ясен. Но ведь в этих банках тайна вклада охраняется как святыня. Все закодировано, зашифровано, подступиться к ним невозможно.
– А разве в великих банковских концернах Швейцарии все служащие страдают неподкупностью?
Сын выдержал паузу и прищурил ставшие жабьими глаза:
– Кажется, ты сама сошла с ума.
– Отнюдь. Ты мыслишь малыми категориями, Алстер. Оперируешь крупными суммами, но мыслишь категориями малыми… Представь себе, что по мраморным залам Берна и Цюриха проносится слух, будто за конфиденциальную информацию можно получить миллион долларов, американских долларов…
– И что бы это тебе дало?
– Информацию! Я узнала бы имена!
– Да это же просто смешно!
– Смеяться вам пришлось бы недолго!.. Ясно, что у вас есть союзники, вы нуждаетесь в них. И вы, я уверена, хорошо им платите… Вопрос в другом: как скоро они мне станут известны? Способны ли они устоять перед моей ценой? Ясно, что ты никогда не сможешь со мной в этом конкурировать. Тут уж я за ценой не постою!
Самодовольная ухмылка исчезла с его лица, он разразился каким-то натужным, похожим на клекот, смехом.
– Я годы ждал, чтобы сказать тебе, что все твои теории смердят! Твоим вонючим манипуляциям «куплю-продам» пришел конец! Вы прошли свой путь! Все кончено! Все мертво! Все сгинуло!.. Кто ты такая, чтобы манипулировать? Ах, эти твои раболепствующие банкиры? Эти твои вонючие мелкие жиды! Всем вам крышка! Я наблюдал за вами! Ваше время прошло. Что же касается моих союзников, то они вам не чета! Им нет никакого дела ни до вас, ни до ваших денег! – Человек в черном был вне себя от ярости.
– Ты так уверен в этом? – спокойно спросила Элизабет.
– Совершенно! – Незалеченная кожа на лице Алстера Скарлетта покраснела от прилива крови. – У нас иная шкала ценностей. И вы не подступитесь к нам. Ни к кому из нас! Нас купить невозможно, мы неподкупны.
– Тем не менее имей в виду: я могу принять свои меры. Очень суровые меры. Ты желаешь сыграть со мной эту партию?
– Тем самым ты подпишешь одиннадцать смертных приговоров! Ты этого хочешь, мама?
Человек с лицом-маской выдержал паузу и медленно, чеканя слова, сказал:
– Ты мне не ровня. Да, запомни: рядом с нами ты – ничто.
– Что случилось, Алстер? Что?..
