Автор
В столице случаются особенные пробки - "глухие". Они не только задерживают, но буквально уносят в поток летних забот и нервов. Вместе с толпой автомобилей, проклинющих "этих идиотов", город обволакивается туманом выхлопных газов и специфическим бормотанием водителей.
– Наш товар под прилавок суёт!
– И налоги дерёт!
– Мы ему сразу сказали, что не собираемся тебя кидать!
– А он угрожал!"
"Пулемётный ствол медленно двигался вдоль толпы – башней управлял оставшийся в бронированном «Тигре» Трес, – и чёрный глазок оружия одним своим видом заставлял дикарей ощущать мощный прилив необычайно тёплых чувств к старому скупщику краденого.
– Мы тебя любим, Урбек!
– Мы всегда тебя любили!
– Помнишь, ты плюнул в меня жвачкой? Я её до сих пор храню!
– А у меня рука была сломана в двух местах!
– Это тебе Шпрота битой врезал.
– Не мешай, вдруг он от жалости не станет меня убивать?
– Урбек, ты лучший!
Устоять под напором обожания было чрезвычайно сложно, но Кумар справился. Остался холоден – в душе, а специально для публики пустил слезу из левого глаза.
– Я вам верю, верю и тоже… гм… хорошо к вам отношусь, дорогие мои. Очень хорошо отношусь.
– То есть трогать не будешь? – с подозрением осведомился народ.
– Пока нет.
Шапки слегка расслабились. Но именно слегка, поскольку пулемётный ствол и два вооружённых до зубов хвана не позволяли им успокоиться по-настоящему.
– Я хорошо к вам отношусь и потому примчался сразу, как только узнал о вашей беде!
– У нас беда? – вновь насторожился народ.
– Что случилось?
– Вешать будешь?
– Когда вешают, это не беда, а репрессии, – сообщил чересчур умный Шибзич.
– А для народа? – уточнил Штекер Гнилич.
– И для народа репрессии.
– Репрессии – это когда палачей потом вешают, – подумав, сказал какой-то Дурич. – А когда палачи над народом измываются – это беда.
– Беда, – подтвердил Урбек, умело доводя простодушных слушателей до исступления. – Я услышал, что ваш горячо любимый фюрер тяжело болен…
– Мля! – выдохнул Кувалда и горестно посмотрел на близнецов.
Те переглянулись, и Лебра неуверенно поинтересовался:
– Это правда?
– Мля! – разочарованно повторил одноглазый, сообразив, что защищать смертельно больного вождя ушлые шасы не станут и «ЭлектроБарыгу» свернут.
– И в этот трудный час я решил быть с вами, со своими друзьями, – продолжил Урбек. – Давайте вместе обсудим, кто сможет стать следующими великим фюрером вашей великой семьи! – Чётко выверенная пауза. – И перестанет вас обманывать с помощью ужасного Интернета.
И посмотрел на молодых сородичей.
– Мля! – выдохнул Майно.
– Мы не верим в Интернет! – взвыли Шапки, наблюдая за движениями пулемётного ствола.
