Автор
В столице случаются особенные пробки - "глухие". Они не только задерживают, но буквально уносят в поток летних забот и нервов. Вместе с толпой автомобилей, проклинющих "этих идиотов", город обволакивается туманом выхлопных газов и специфическим бормотанием водителей.
– Мы представляем Великий Зелёный Дом!
Но козырь оказался бит быстрее, чем швед под Полтавой.
– Сынок, слышала бы тебя сейчас твоя мама, – вздохнул Урбек, глядя на старшего близнеца с притворным сожалением. – Как ты можешь представлять Зелёный Дом, если ты – шас?
– По контракту.
– Контракт контрактом, но сейчас у нас идут важные внутрисемейные переговоры, и люды не имеют к ним никакого отношения.
– Мы говорим о деньгах… – начал было Лебра.
Но закончить не сумел.
– Вот, – обрадовался Урбек, – первое умное замечание с вашей стороны.
– Мы говорим о деньгах, которые ты хочешь у нас отнять, – всё-таки завершил мысль младший близнец.
– Не отнять, а дать, потому что двадцать процентов – это больше, чем ничего, – хихикнул Кумар.
– Сейчас мы имеем всё, – напомнил Майно.
– Это ненадолго.
– Правда?
– Давайте послушаем второго кандидата в преемники, – предложил старик. – Потом выберете, какой вам больше понравился, и я его назначу. А ещё потом ваш «ЭлектроБарыга» станет историей.
Близнецы уныло переглянулись.
///"
"Честно говоря, Абажуру не хотелось покидать трибуну: он только-только вошёл во вкус, почуял, что его пронзительной речью о том, как всё будет хорошо, заинтересовались Дуричи с Шибзичами, и в мечтах уже видел себя в фюрерской башне: и внутри, во главе совещательного стола, и снаружи, в виде большого парадного портрета на стене, как вдруг услышал «Слезай!» и загрустил. Хотел взбрыкнуть, отказаться и продолжить выступление, но увидел быстрый взгляд хвана, понял, что лучше не противиться неизбежному, и покорно сошёл с трибуны.
На которую немедленно взобралась Маманя Дурич.
– Воины! – заверещала она так, что техникам пришлось вновь подстраивать аппаратуру. – Мои дорогие великие воины!
Лозунг на борту пропагандистской машины быстренько сменился, и теперь на LED-панелях то и дело появлялась надпись: «Наш СопляК – наш маяк!» – перебиваемая изображением лыбящейся в объектив Сопли.
– Великие воины Красных Шапок! Я горжусь вами!
– Эка невидаль… – начал было Утюг, но следующая фраза Мамани заставила заткнуться и его, и прочих скептиков:
– Я заставлю королеву поднять квоту на грабёж в два раза! – Народ шумно выдохнул. – Больше никаких санкций!
И расстроенный Абажур в полной мере осознал смысл фразы «зайти с козырей».
– Это как это ты её заставишь?! – крикнул Утюг.
– Мы договоримся, – пообещала Маманя.
– Как?
– По-женски.
