В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
– У нее есть бабушка и новый любящий отец, – ответила я тихо, вздохнув, и задержала долгий взгляд на тлеющих поленьях. Яркие образы малышки опять ворвались в мое сознание. – Я ей теперь не нужна. Я решила жить дальше. Хватит убиваться. Надо смириться с тем, что ты не можешь изменить.
Я вспоминала об Анечке каждый день, каждый час, каждую минуту. Но понимала, что печаль и душевные терзания разрушают меня. Потому даже лучше, если мы уедем отсюда. Здесь, в Дивном, все напоминало о дочери.
– Уверена.
– Так что – едем все вместе? – спросил Григорий, целуя мою руку.
– Да, – улыбнулась я в ответ. И тут же поняла, что сейчас нужный момент, и добавила: – Я хотела поговорить с тобой, Гриша.
Я не успела договорить, ибо двери гостиной, ведущие в сад, неожиданно распахнулись под сильным порывом ледяного ветра. Снежный морозный вихрь поднял легкий тюль, всколыхнул тяжелые портеры, и в гостиную ворвался ворох снежинок.
Я даже испуганно вскрикнула. Но тут же увидела, что это не снежинки, а белые ромашки и лютики.
Лесной царь со своею супругой Марией. В каких-то сказочных голубых нарядах в пол, сверкающих и легких. На руках свекровь держала Анечку. Малышка не спала, я махала руками.
– Матушка! Лесной царь, вы так неожиданно! – первым нашелся Григорий, быстро вставая с диванчика.
Я тоже поднялась. Неужели они принесли показать нам Анечку? Но ведь Мария Николаевна говорила, что мне будет дозволено смотреть на нее лишь тогда, когда она спит.
Так отчего они пришли сейчас? Я не понимала.
– Мы и сами не ожидали, Гриша, – улыбнулась Мария Николаевна. – И как только узнали о том, сразу же направилась к вам.
– О чем же? – спросила я.
– Скоро у меня родится дочь, – торжественно и громко произнес Лесной царь и перевел ласковый взор на супругу. – Не думал, что это возможно.
– Но как? – лепетала я, ничего не поимая.
– Я жду ребенка, – заявила Мария Николаевна. – Боги благословили наш союз.
– Боже Всевышний, – выдохнула я в благоговейном ужасе и удивлении.
Мое сердце дико забилось, ибо в тот момент я поняла, зачем они пришли.
– Мы возвращаем тебе дочь, Григорий! – сказал Лесной царь. – Две, как ты понимаешь, мне ни к чему. Вижу, вы страдаете без нее.
