В ужасающей атмосфере Севера, где мечи тихо свистят в воздухе, Святослав прерывается диким криком девушки. Несущийся как бешеный наводнение, он отвлекается на несущественную проблему — смертельной ведьмы. Фредерик хмыкает, демонстрируя улыбку в этот момент, а его наставник подчеркивает важность сосредоточенности в бою. Однако даже это не затмевает гнев Святослава — все из-за одной женщины, вызывающей бешенство и непонимание....
"
"Конечно, унять огонь и ветер удалось довольно быстро, но с дождём пришлось провести полночи пути, в дороге занимаясь обучением на тему: «Как управлять потоками воды, прекратив осадки… если ты неуч»!
Как вы уже могли догадаться, остановить ледяной дождь удалось не сразу.
Устало шагая в сторону Конта, я проклинала всё и вся, поскальзываясь на сырой земле, чувствуя, как мои ноги насквозь промокли, как и вся одежда, собственно, тоже.
К семи утра у меня получилось с надцатой попытки прекратить ливень. Опять же, можно было бы и порадоваться, но сил не было, да и настроение не предусматривало радости, поэтому мы с Илой решили сделать привал, завидуя чёрной завистью Злате, отсыпавшейся всё это время в Эльвестейне, засунутом в мой рюкзак, на котором стояла магическая защита Высшего мага Аквитании, оберегающая, по сути, тряпку от всевозможных невзгод и катаклизмов.
Пока я добывала еду, прихватив метательный клинки, подаренные мне Богиней Зари на моё пятнадцатилетие, Илария перестирала все наши вещи, в которых мы с фрейлиной ещё недавно были похожи на грязных мокрых куриц.
Когда, спустя два часа, мне удалось убить двух тетерев, шустро удирающих от меня всякий раз, стоило ветке хрустнуть под ногой, на поляне я обнаружила лежащую без сознания Илу и дрожащую от страха Златославу. У юной графини был жар.
Мне ещё никогда не приходилось ухаживать за больным человеком, даже когда на Святослава напал волколак, я предпочла довериться опытным рукам целителей, навещая любимого лишь ночью.
Соорудив подобие кострища, зажгла сырые ветки с помощью магии, счастливая от такого подспорья, потому что, уверенна, любые другие попытки с огнивом или другим выбиванием искры здесь был бы бесполезен.
Как я ставила треногу — отдельная история, наполненная чувством стыда и злости на свою косорукость, однако, когда мне это с горем пополам удалось, и чайник закипел, я была почти счастлива.
Пока мучилась от бытовой возни, Злата слетала в лес и достала какой-то травки, способной поставить мою больную спутницу на ноги. Убеждая меня в целительных свойствах растения, фея была настолько серьёзна и строга, что я не узнавала юную крошку, ещё недавно сидевшую на моём плече и расспрашивающую о какой-либо обыденности. Златослава росла очень быстро, в плане опыта и знаний, хватая, как бы это не казалось смешным, всё на лету.
