Мало того, вы как магнит, притягивали к себе тех, у кого была своя отведенная им роль. Ричард спас девушек, став неодолимой стеной против диких, там перед вашей встречей. Лидия стала душой и голосом вашей команды. Её песни поднимали боевой дух войска до небывалых вершин, а высокий боевой дух — это половина победы. Огненные стрелы Валенсии расчищали вам путь. Благодаря им вы во многом обязаны своим победам. Араторн принимал командование тогда, Святослав, когда ты не мог этого делать и шёл рядом с тобой нога в ногу, как и Фредерик.
Ёрика спасла своего возлюбленного, но не только. Именно стойкость Фредерика и Араторна не дала диким прорваться в подземелье, на помощь Некросу. Ему пришлось сражаться с тобой Святослав и с богиней в одиночку, что в итоге привело к освобождению Эллии. Каждый из вас внес свой вклад и выполнил свою задачу.
— Дядька, а почему ты раньше не сказал нам об этом? Мне, Эли? В конце концов, мог бы оставить нам разъяснения и указания. Мы бы избежали многих ошибок."
"— Не мог.
Как раз ставить вас в известность, а тем более оставлять какие-либо указания, я не мог. Сердце категорически запретило это делать. Попытка помочь вам могла иметь самые тяжёлые последствия. Причём, для всех. И для вас, и для нас с Александрой, и для мира Зеона в целом. В том числе и для самого Сердца. В моём мире говорят так: «Благими намерениями выслана дорога в ад». Оставил бы я вам свои указания — как и что делать, вы были бы лишены свободы действия. Вы старались бы сделать так, как я вам указал, но я не могу предусмотреть всего.
Мало того, гарантии, что вы сделали бы всё, именно так как я хочу, не было. И это моментально повлекло бы негативные и тяжёлые последствия. Вы должны были сами принимать решения и действовать исходя из принятого. Это и есть свобода выбора. Мне могут задать вопрос, почему тогда я не воспитал свою дочь так же, как воспитал своего сына и своих питомцев? Я не мог. Ни я, ни королева. Эллия должна была вырасти такой, какой она выросла. В ней должен был бушевать вулкан страстей и желаний.
Она должна была быть эмоциональной. Мы с Александрой её воспитывали, но не переходили определённой черты. Зато на всех остальных я оторвался по полной. И вижу, что не зря. Это не значит дочка, что мы с мамой тебя не любили. Нет, моя дорогая, мы тебя любили, извини, Фредерик, даже больше, чем сына. Когда мы уходили, то уже знали, по какому пути ты, Эля, пошла. Всё знали. Ты думаешь, нам с мамой было легко это принять? Нет.
