В ужасающей атмосфере Севера, где мечи тихо свистят в воздухе, Святослав прерывается диким криком девушки. Несущийся как бешеный наводнение, он отвлекается на несущественную проблему — смертельной ведьмы. Фредерик хмыкает, демонстрируя улыбку в этот момент, а его наставник подчеркивает важность сосредоточенности в бою. Однако даже это не затмевает гнев Святослава — все из-за одной женщины, вызывающей бешенство и непонимание....
А заодно и о том, почему аквитанские наследные принцессы не такие, как все остальные дочери монархов… чем они отличаются… Но самое главное, это то, что раз вы оба видите спираль, и вас обоих тянет к ней, когда вы вместе, это значит, — Сэмюэль посмотрел на жену, — Лис угадал с будущим кронпринцем. Он оказался прав, в отличие от тебя, дорогая!
— Мы сейчас не будем об этом говорить, Сэмюэль! Детям об этом знать не обязательно.
Она хлопнула в ладоши. Я увидел, как рядом с нами образовалось нечто, словно арка, по краям которой светились разноцветные огоньки.
— Идите! — Сказала Эллия старшая.
Принцесса взяла меня за руку и повела за собой. Стоило нам шагнуть в эту арку, как замок Гэрриет, богиня и ее муж исчезли. Мы стояли рядом со спящим лагерем.
— Не понял, Эля? А здесь что, все еще ночь продолжается?
— Да. В верхнем мире время идет не так, как здесь… Святослав! — Любимая глядела на меня. — Я не знаю, что с нами было. Но… это было восхитительно! — Эля потерла свою грудь, через ткань одежды. — Она помнит твои горячие ладони и губы.
— Я тоже! — Вновь захотелось прижаться губами к ее губам. Но я одернул себя. Нельзя! — Пойдем Эля.
Но стоило сделать нам несколько шагов к лагерю, как мы увидели дядьку. Он стоял и смотрел на нас, недовольно скрестив руки на груди.
— Папа?! — тихо проговорила Эля.
— Папа! А кто же еще? — Ответил дядя Лис, подходя к нам. — И что вы оба делали в Верхнем мире?
— Папа! Бабушка провела урок боя на мечах для Святослава.
— Как интересно! Только урок и все?
— Да! — Одновременно ответили мы с принцессой! Дядька внимательно посмотрел на свою дочь, потом на меня. Потом опять на свою дочь. — А скажи мне чадо, что так помнит твоя грудь? Чьи горячие ладони и губы?
Все, трындец! Дядька слышал, что сказала Эллия.
— Дядя, она не виновата, это я. Это все я!
— Что ты? Ты мне тут сказки не рассказывай. В этом виноваты оба! Я надеюсь, дочь, что кроме тисканья твоих грудей и их поцелуев, дело дальше не пошло?
— Нет.
— Так, теперь слушайте сюда оба! — Голос дядьки не предвещал ничего хорошего. Даже задница зачесалась, хотя нас уже года два как не пороли. — Сейчас идете каждый в свой шатер. С этого момента одни вы не остаетесь, только под присмотром. Ты Эллия, будешь теперь постоянно находиться рядом с матерью или тетей Алиссией.
