Девушка оказывается в новом мире, где ей предстоит учиться в элитной академии, справляться с капризным котом-метаморфом и скрывать свои истинные способности. Между учебой, опасными тайнами и вниманием загадочного кронпринца ей нужно найти свое место и выжить в этом жестком аристократическом...
– Ты снова осмеливаешься публично дерзить мне? – Антипова расправила плечи и придала лицу грозный вид. – Демонстрируешь, насколько мало для тебя значит слово сюзерена?
– Я полагала, мне просто предложили выход из ситуации. И я сделала выбор оставить все как есть, – внешне спокойно возразила. – В чем ты усмотрела оскорбление?
– Тогда выражусь иначе: я отдаю тебе приказ поступить так, как я сказала. Отказ будет означать новое оскорбление и демонстрацию неуважения, – холодно отчеканила Антипова.
Чувствуя, как каменеет спина от попыток держаться прямо и с достоинством, я бегло оглядела собравшуюся вокруг толпу. Были лица, на которых читалось осуждение поступку Власты. Но их оказалось меньшинство. Остальные прямо-таки жаждали потехи и моего унижения. И я догадывалась, почему. Многие из них из кожи вон лезли, чтобы добиться внимания кронпринца. Мне же это досталось просто так. Причем, как они полагали, незаслуженно. И если раньше я вызывала у них презрительную жалость, то теперь они жаждали растоптать выскочку.
Я заметила, как Лада пытается пробиться сквозь толпу, явно желая прекратить все это. И как ее перехватывает Павел и что-то зло шипит ей в ухо. Я даже без труда прочитала по губам, что именно:
– Она сама виновата. Если бы не отказалась от собственной семьи, ничего бы этого не было!
Мои губы тронула горькая усмешка. Никогда еще так пронзительно не чувствовала собственное одиночество. То, что я одна против всего мира. Враждебного и жестокого. Желающего сломать и растоптать того, кто осмеливается хоть в чем-то отличаться от большинства. Но еще отчетливо поняла, что если соглашусь на очередное унижение, что-то во мне и правда надломится. Перестану уважать саму себя. И это станет началом конца.
– Нет, – громко и отчетливо произнесла я.
– Что значит «нет»? – процедила Антипова.
– Я сказала, что не сделаю этого."
"Теперь уже вокруг послышался настоящий ропот. Вассал, осмелившийся открыто выступить против сюзерена, причем во второй раз – такое осуждалось и порицалось. Да, приказ был унизительным, но все же это прямой приказ. Если бы я его выполнила, многие осуждали бы Власту и даже посчитали это чрезмерным наказанием. Вот только утешение для меня весьма слабое. Да и плевать! Пусть думают, что хотят. Пусть меня даже из Академии заберут, хоть это и станет крахом моих планов насчет «паутинки» и дальнейшей независимости. Но есть вещи, которые просто не сможешь сделать ни за что на свете.
