Любившая себя за беспрецедентные способности к управлению временем и пространством, она ощутила напряжение перед гневом Артана. Каждый мускул ее тела дрожал в предчувствии страшной силы, исходящей от него. Гайдрис понимал, что даже самые надежные создания могут быть под шквалом этого могущества вынесены из равновесия....
И, как уже говорил, срабатывает не всегда. Тут очень важен настрой того, с кем работаешь. Конечно, чтобы подавить сопротивление, человека можно ввести в транс или загипнотизировать, но опять же, делать это без твоего разрешения я не буду. Все, чего хочу — помочь тебе вспомнить то, что по какой-то причине забыла. Не больше. Обещаю, что даже проглядывать твои воспоминания не буду.
Недоверчиво хмыкнула. Но все-таки его слова немного успокоили. Да и вообще этот жрец с каждой секундой внушал все большее доверие.
— Так чего же ты боишься?
— Не знаю, — солгала я. — Вдруг в моей памяти есть что-то, что мне будет стыдно кому-то показывать?
Силантий посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка, и терпеливо проговорил:
— Дитя мое, вряд ли ты успела совершить нечто такое, за что на самом деле может быть стыдно. Да и поверь, за свою жизнь я такого навидался, что меня трудно чем-то смутить или удивить.
— Ладно, — решилась я, хоть и понимала, что хожу по лезвию ножа.
Мысленно же обратилась к Гайдрису: «Эй, Повелитель Теней, вмешайся в случае чего! Помоги понять, если будет происходить что-то не то». Ответа, разумеется, не услышала, да и особо на божество не рассчитывала. Он вообще не проявлял сильного желания мне помогать, пусть это и было в его интересах. Тяжко вздохнула. Вот же напарник достался! Ну да ладно, сама разберусь.
— Что нужно делать?
— Просто доверься мне и постарайся полностью открыться, — мягко сказал жрец, усаживаясь на стул рядом с кроватью.
"Его теплые пальцы коснулись моих висков. Я же с видом кролика перед удавом боялась даже дышать.
— Можешь закрыть глаза, — шепнул Силантий. — Так тебе будет легче.
Я тут же это сделала, понимая, что иначе точно расслабиться не смогу — прямо перед собой видеть эти пронзительно-серые глаза было тем еще испытанием. И ощущение рентгена, сканирующего мою голову, лишь усиливалось. Пусть жрец и говорил, что обычно считывать может только эмоции, полного доверия у меня к нему не было.
А потом неожиданно накатили покой и умиротворение. В голове возникла картинка морского побережья, на котором я стояла. Волны накатывали на теплый песок и касались моих ступней. Солнышко светило ярко, и я буквально купалась в его лучах. Хорошо-то как! На море не была уже лет пять!
Не знаю, сколько наслаждалась всей этой красотой, пока не поняла, что что-то не так.
