В холодном купальнике и запахе горькой воды я осознала себя в детском доме. Голосик мальчишки навевает дрожь — проснись, мама! А ты лишь пыталась вырваться из объятий маленького беспомощного ребенка, когда он упал на живот.
Ладно, зато вы, я надеюсь, сохранили свой родовой дар и, что важнее, передали его сыну. Об этом сказали ваши посещения магического квартала Сайтгемптона и зелья, что вы так и продолжаете варить. Но это мы ещё проверим более тщательно, когда вызволим вас из этого бедлама…
— Вызволите? Вы так уверенно говорите, словно это решённое дело. Боюсь, моя бывшая свекровь не успокоится. — Я перебила мэтра, но для нас главным сейчас была свобода и безопасность.
На что мой собеседник только хмыкнул и ответил уверенно:
— Всё имеет цену, миссис Морган, и род Хэнли готов её оплатить.
"Я не выдержала, поморщилась, вспоминая последнюю встречу Энн с мужем, отпечатавшуюся в памяти так, что не сотрёшь. Словно это я сама была там, уверилась в подозрениях, и как истинная дочь рода Хэнли отомстила за погубленную жизнь. Поэтому поспешила поправить собеседника:
— Я Хэнли, мэтр Бигси, вдова Энн Хэнли, а это мой сын — Маркус Хэнли. Я хочу, чтобы мой сын по праву носил эту фамилию, вы понимаете?
Я и сама почувствовала, что от меня шла сила, она наполняла смыслом произнесённые мной слова.
— Вы и сами знаете, одного желания мало. Проклятье рода Морган будет дорого снимать и потребует от рода слишком много вложений и сил. Вы сами знаете, как в нашем мире относятся к детям. Да, мы ценим их значительно выше и заботимся лучше, чем здесь, в немагической части Англии. Но! Вы же помните, в чём ценность любого наследника? В чём была ваша ценность, миссис Хэнли? Раз уж вам так угодно, буду условно так вас называть.
Мэтр дал ясно понять, что право на имя нужно заслужить и доказать. А я, кстати, помнила, в чём была ценность Энн Хэнли в роду. Как не помнить, если эта глупышка, испугавшись договорного брака, сбежала с соблазнившим её Майком Морганом?
Молодой Майкл Морган балансировал на грани, находясь где-то в самом низу того самого магического общества. Отщепенцы — вот как называли тех, кто прогневал магию.
Сын разумно не встревал в разговор, тихо стоял рядом со мной и слушал наш разговор. Я уже не первый раз заметила, что Маркус был сокровищем для любой матери. И я не желала, чтобы этот замечательный мальчишка стал таким же, как отец, съедаемый проклятьем, погрязший в зависимостях, а именно так магия проклинала носителя, сводя его с ума.
Мэтр ясно показал нам наше положение и то, что решение по нам ещё не принято.
