В холодном купальнике и запахе горькой воды я осознала себя в детском доме. Голосик мальчишки навевает дрожь — проснись, мама! А ты лишь пыталась вырваться из объятий маленького беспомощного ребенка, когда он упал на живот.
С чего вдруг такое поведение? Некоторые подозрения начали вырисовываться, но я вспомнила слова Маркуса и поняла, что ребёнок-то не кормлен!
Улыбнулась мальчишке, стоявшему тихо и настороженно наблюдавшему за мной, и предложила:
— Вроде я кое-что вспоминаю, а то после удара и падения всё оказалось будто в тумане. Так что предлагаю вместе пойти на кухню и посмотреть, что мы можем приготовить на сегодня, Маркус. Если что, ты сможешь мне подсказать, где и что лежит. Как тебе идея?
Маркус робко улыбнулся, словно не веря до конца, что со мной всё в порядке.
Кухня меня немного напугала. Она была достаточно просторна, слева от входа стоял большой прямоугольный стол, и шесть стульев. Почти в центре, ближе к дальней стене я увидела отдельно стоявший длинный стол — своего рода остров.
По дальней стене, ближе к окну, я заметила большой металлический агрегат, похожий на печь с круглыми конфорками. В этой конструкции была и духовка.
Встала посередине кухни, окинула её взглядом и поняла, что хозяйкой Энн Морган был отвратительной. Посуда, наваленная горой в большую каменную раковину, лежала явно не первый день. Рядом была ещё одна раковина, тоже с краном. На дне второй раковины валялись очистки от овощей. Ясно, одна была для грязных работ, вторая для посуды.
Окинула внимательным взглядом всю эту «красоту» — грязь на плите и засохшие куски чего-то.
Брр, такого беспорядка я терпеть не могла!
Поняв, что кран открывается просто, с помощью вентиля, я осторожно провернула тот самый вентиль, ожидаемо оттуда полилась холодная вода. Ещё раз осмотрела кухню на наличие больших ёмкостей и увидела, что под столом-островком и была сложена часть посуды. Взяла пару кастрюль, большую наполнила водой и решила поставить греться.
Вот тут я и столкнулась с проблемой, вернее, с двумя. Рядом не было дров, но я проявила настойчивость, бормоча под нос:
— Где же эти дрова? Должны же быть где-то здесь…
И вздрогнула, увидев под рукой Маркуса, о котором успела забыть.
— Угли, мама, дрова нельзя, запрещено же.
— А, да, конечно, милый.
