В холодном купальнике и запахе горькой воды я осознала себя в детском доме. Голосик мальчишки навевает дрожь — проснись, мама! А ты лишь пыталась вырваться из объятий маленького беспомощного ребенка, когда он упал на живот.
А ещё ходить в зельеварню и тихонько спрашивать сына, заодно и его натаскивая. Так мы и учились, кто сколько мог.
— Да. — Хмурился дед на мою малообразованность: — Магия сделает своё дело, и у директрисы не будет вопросов. Не стоит распылять на других силу заклинания.
Я кивнула, понимая, что это было мне же в пользу.
А главе Хэнли всё было мало. Беспокоился ли он за меня, или больше за внука, но он попробовал меня уговорить:
— Оставь его здесь. Ты будешь в приюте чуть меньше месяца, а он пока продолжит получать достойное образование.
Дед сначала намекал, словно готовил меня к самой мысли, а после и прямым текстом заявил. И да, я задумалась об этой идеи и рассказала сыну. Что началось… Маркус сам настоял на разговоре с дедом и разъяснил ему, что маму, то есть меня, он не бросит и одну не оставит.
— Никого не было, когда стало совсем плохо, только мама. И я поеду с ней, ведь там, в этом незнакомом месте, может быть опасно.
Такой воинственный, такой смелый. Я приобняла сына тогда, успокаивая, но гордость за его решение меня просто распирала. А подняв взгляд на деда, я поняла, что и внутри его глаз увидела искреннее одобрение.
Однако ответил он по-другому, несколько сухо:
— Тогда уж, Маркус, отвечай за свои слова и не лезь на рожон. Твоя задача в новом для тебя месте — просто подружиться с детьми твоего возраста, узнать у них, как им живётся и как персонал заботится о них.
Так, с напутствием и некоторой помощью в сборах, мы и отправились в карете деда обратно в Саутгемптон. Почему так? Магические почтовые кареты шли от города, да и маршрут ещё нужно было подгадать. Поэтому по приезде мы купили билеты, время у нас было пару часов, и мы с сыном отправились к нам, в наш домик. Причём шли мы пешком, по магической части города.
