В главе 1 Наследник начинается ознобящее описание событий, когда главный герой подозревает измену близких людей. Угрюмый мир вокруг сменяется мрачным юмором главного героя, который только что узнал о своей предательской роли в семье.
Я же думал о другом, Юшка наверняка прознал о серебре, вот и решил попробовать меня ограбить, а этим олухам царя небесного наплел с три короба. Хотя они, как мне показались, были людьми, битыми жизнью, а тут в такое поверили.
«Так, стоп, народ же поверил в Дмитрия Иоанновича, и многие перешли на его сторону. Кто из корысти, а кто-то действительно верил. Вот и здесь могло быть так», — мелькнула у меня мысль.
— Сколько там осталось? — спросил Агапка.
— Троих поспрошать осталось, — ответил Елисей.
— Этого уносите, — пнул дед страдальца, и тут же Олег с Елисеем подхватили казачка и уволокли в сторону к уже допрошенным.
Самого Юшку допросить увы было не возможно, погиб во время боя. Как выяснилось, я его самолично пристрелил, это был тот самый крикливый в тигиляе. Да и в их лагерь отправили народ, который был недалеко, а там с десяток коней.
Казачки успели за то время, что были в Москве, пропить и проесть не только заработанное, но и почти все свои самопалы.
Спустя две минуты Олег с Елисеем притащили и бросили возле костра нового казачка.
В этот раз это был крепкий мужик лет сорока. С рыжей бородой и курчавыми волосами.
Когда его швырнули на землю, он тут же сел и, глянув на меня, произнес:
— Прав ты, князь. Коли к ляхам бы ты подался — то на Смоленск пошел бы, или на Псков. А там и проскользнул к ним. Соврал, видать, Юшка. Пес плешивый, — оскалился казачок.
— Ляхом, что ли? — хмыкнул дед.
— Э не-е, с копченым. Я его и в лагере царя Дмитрия видывал, да близко к царю. Не в самых первых, но близенько.
— От оно как, — улыбнулся я. — Сказывай давай дальше.
— О чем они с Юшкой уж говорили, я не ведаю. Видел только, ему несколько кошелей передали, да не пустых.
Я переглянулся с дедом, который был хмур.
— Как выглядели этот копченый и лях? — присев на корточки возле казачка, спросил Олег.
— Как и весь народ, что из тех ворот, — хохотнул казачок.
— Ты говори давай, а не шутки шути. Ведь и я могу шуткануть, — и дед тут же ему под нос сунул кулак.
