В главе 1 Наследник начинается ознобящее описание событий, когда главный герой подозревает измену близких людей. Угрюмый мир вокруг сменяется мрачным юмором главного героя, который только что узнал о своей предательской роли в семье.
— Многие и поверят в это, как поверили Гришке, да и пойдут за таким воренком или еще за кем и будут биться друг с другом, потечет кровь наша на потеху соседям и врагам. Думаешь, крымчаки не наведаются али ляхи усидят, али шведы, коли такой разлад пойдёт?
— Свят, свят! Упаси господи от такого, — вздрогнул Иов, видать, представил картину да понял, что такое вполне может произойти, ведь Отрепьев фактически открыл дорогу в ад.
— Вот и я боюсь, что так может случиться, потому и сказал, что неизвестно, что хуже, смерть царя Дмитрия или жизнь его, — я вновь опустился на скамейку рядом с Иовом, который начал шептать молитву и креститься.
— Спаси нас господи и избавь нас от лукавого. Аминь! — закончил Иов. — Я уж думал грешным по-другому ты явился, а тут вот как. Придумал ты поди чего, раз ко мне пришел с этим?"
"— Есть задумка одна. Дмитрия судить надо и обличить в том, что он вор и на самом деле ни какой не царевич Дмитрий, а вор и отступник Гришка, да так, чтобы он выкрутиться не смог, при всем честном народе, дабы знали о том и видели, — озвучил я один из планов.
— А не боишься, что народ тогда самого тебя на кол потащит? — усмехнулся он.
— Коли я своей жизнью смогу спасти многие, то не боюсь, — серьезно ответил я, ведь один раз уже умер. Так чего бояться второго, если за дело?
— Эх, устал я уже. Стар совсем стал. Тут думать надо и крепко думать, я подумаю, а ты заходи позже. Интересный ты, князь, и не зови меня более патриархом, я простой монах, — негромко произнес Иов.
— Э, нет, — покачал я головой. — Тебя не расстригли и сана по всем правилам не лишили. Патриарх может быть только один, и это твоя ноша, должно тебе заботиться о людях и вере православной! — И я, поднявшись, покинул келью.
Дед и дядюшка стояли чуть в стороне, опершись о стену, дверь же в келью была толстая, да и говорили мы с патриархом негромко, а значит, нас могли и не услышать, и это меня радовало.
— Все, наговорились? — отмер дед.
— Да, можем обратно отправляться, — кивнул я и пошел на выход. Окликнув на улице своих, мы двинулись к воротам.
— Андрей Володимирович, — окликнули нас трое монахов возле ворот, и я повернулся к ним. У монахов в руках были небольшие бочонки.
— Вот игумен передал вам гостинец, медок с монастырской пасеки. Самый лучший и сладкий.
— Поблагодари игумена от меня за подарок, — кивнул я.
