В главе 1 Наследник начинается ознобящее описание событий, когда главный герой подозревает измену близких людей. Угрюмый мир вокруг сменяется мрачным юмором главного героя, который только что узнал о своей предательской роли в семье.
В этот раз коней стеречь оставили Рубцу и Ушатке. Много народу вокруг шастают, и случись чего, двоим легче управиться.
Коней, конечно, оставили не посреди дороги, а чуть в стороне. Сами направились на торг."
"Вот там я услышал про Богдашку Бельского, про которого сказывали, как он на лобном месте жалился, и рассказывал: «Я за царя Иванову милость, защищал царевича Дмитрия, за то и терпел от царя Бориса». Правда тут же удивлялись. Ведь жена Бориса родственницей Бельскому приходилась.
Имя Бельского мне казалось смутно знакомым, но я так и не смог его вспомнить, хотя наверняка слышал.
Грамотки еще обсуждали, которые зачитывали недавно от имени царя. В них говорилось, что правит нынче его матушка царица-инокиня Мария Федоровна и он Царь, Дмитрий Иоаннович, сын царя Ивана.
Я ходил по торгу и внимательно слушал, о чем говорят люди. Один раз я замешкался и не успел отойти с дороги, как тут же мне в спину прилетел удар, а после я услышал голос с диким акцентом:
— С дороги быдло!
Глава 4
Глава 4
От удара я сделал пару шагов и обернулся, сзади шли трое, в одежде, похожей на кафтан, но все же другого кроя, с яркими поясами.
— Ты чего, не слышал меня, быдло? — тут же вновь заорал меня ударивший.
От такой наглости у меня даже бровь взлетела вверх, и я глянул на себя. Кафтан синего цвета, украшен вышивкой, пояс из хорошей разноцветной ткани, да сабля на боку, явно говорящая о моем статусе, человека не низкого происхождения.
— Чего молчишь, курва? — осклабился другой.
— Да он, видать, в штаны напрудил, — донеслось от третьего, и они заржали.
«Что-то и в самом деле туплю», — промелькнуло в мыслях у меня.
«Измываются гады», — следом прилетела еще одна, и я осклабился.
— Видать, у панов совсем со зрением беда, али в свинарнике, в котором они родились и провели свою жизнь, людей не видели.
— Ах ты быдло, — тут же взревел один из них, пока остальные пытались, понять, чего это я сказал, ведь панами же назвал.
— А чего? Правда глаза колет, что пес блохастый, рожденный от свиньи да помоями вскормленный, — усмехнувшись, ответил я, делая шаг назад.
