Банкир попадает в начало XVII века и возрождается мальчиком Андреем Беловым. Ему предстоит пережить смутное время, служить отечеству и найти своё место в эпохе царя Годунова, когда на престол претендует Лжедмитрий. История выживания и становления в переломный период русской истории.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Наследник 2» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Банкир попадает в начало XVII века и возрождается мальчиком Андреем Беловым. Ему предстоит пережить смутное время, служить отечеству и найти своё место в эпохе царя Годунова, когда на престол претендует Лжедмитрий. История выживания и становления в переломный период русской истории.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Банкир попадает в начало XVII века и возрождается мальчиком Андреем Беловым. Ему предстоит пережить смутное время, служить отечеству и найти своё место в эпохе царя Годунова, когда на престол претендует Лжедмитрий. История выживания и становления в переломный период русской истории.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Э не-е, Прокоп, моим дедом был вовсе не Кондрат Белев! Моим дедом был Василий Старицкий, брат Марии, — веско и даже торжественно произнес.
— Свят, свят, — тут же вскочил с лавки Прокоп, таращась на меня дикими глазами, и замахал рукой куда-то вверх в сторону неба.
— Да, ты верно понял! Старицкие царевы родичи, Рюриковичи. Первые после семьи царя, — кивнул я, скорчив лицо.
Прокоп замер, глядя на меня остекленевшими глазами, а после рухнул как подкошенный на колени и, замерев, не сводил с меня взгляд.
Пару минут так и сидели, он смотрел на меня, я на него, но тут объявился Богдан.
— Тятька, чего с тобой? — понесся с криком он в нашу сторону.
— Уйди, — прорычал Прокоп в сторону сына не своим голосом и просто ожег бешеным взглядом. — Не до тебя.
Богдан так и замер в пяти шагах от нас, переводя непонимающий взгляд с отца на меня.
— Иди, Богдан, — махнул я рукой. — Потом отец тебе все обскажет, если посчитает нужным. Прав он, не до тебя, — грустно усмехнулся я.
— Но… — неуверенно протянул он.
— Уйди, сынок, опосля все, — уже нормальным голосом произнес Прокоп.
Богдан судорожно кивнул и, оглядываясь на нас, все же ушел, направившись то ли домой, то ли еще куда.
Прокоп же, кряхтя, как старый дед, и шатаясь из стороны в сторону, уселся на скамью.
«Эк его торкнуло, — пронеслась мысль, а после еще одна: — Всего-то узнал, что я царский родич».
— Эт как же так? — вымученно улыбнулся он, глядя на меня.
— А вот так, — пожал я плечами. — Князю Василию царь вернул удел, Волынского же отправил за ним следить, прадед и окрутил его, видать, да дочь подложил свою Софию, что бабка мне, надеясь возвыситься за счет свадьбы. Князь Василий прожил недолго, но отец успел появиться. Петр же Волынский понял, чем это может грозить ему и его семье, выдрал страницы из церковной книги о свадьбе и о рождении отца. А потом оженил дочь на Белеве или грамоты подделал, да и отправил сюда. Духовная грамота же князя Василия сохранилась, где он отцу все оставляет, и те страницы, что Петр спрятал, — пояснил я.
Прокоп минут десять переваривал сказанное мной.
— И чего теперича? — серьезно спросил он дрогнувшим голосом."
"— А то ты не понял, — хмыкнул я. — Мария признала во мне племянника, да и дед Прохор подержит. Свое возьму, — твердо произнес я. — Сам слышал, какие вести Вишка привез. Нету больше Годуновых, мой родич царствовать сел.
— Понял, как тут не поймешь. Прав ты, Андрей Володимирович, за такую тайну и порешить могут и всю семью извести, — тряхнул головой Прокоп.
— Да, потому тебе и рассказал, — кривая улыбка сама появилась на лице. — Ты можешь уехать и забыть о том, — медленно произнес я.
— Уедешь как же. Из-под земли достанут. С царскими родичами под одной крышей почитай жил. Кому расскажешь, не поверишь, — горько усмехнулся Прокоп.
