Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
— Величие? Это ты о том, как в образе волка нападал на женщин в парках и потом насиловал их?
— Я смотрю, ты переобщался с вампирской подстилкой, — брезгливо морщился отец.
Но Вероника Руслану нравилась. Даже несмотря на то, что та вышла за муж за их врага.
— Она твоя дочь. И моя сестра. Не называй ее так.
— Смеешь спорить со мной, щенок? Забыл, на чьей стороне ты должен быть?"
"Ему действительно уже очень скоро пришлось решать, на чьей он стороне. Либо примкнуть к отцу в очередном самоубийственном плане по очищению города от «погани», либо восстать против него, сразиться, победить и самому встать во главе того, что осталось от некогда самого многочисленного клана Старославля.
С тех пор прошло около трех лет. Ему удалось не только восстановить свою репутацию, вновь собрать готовых примкнуть к нему нелюдей, но и создать «модное» место притяжения городской жизни и зарабатывать на этом.
Первое время на то, чтобы вывести бюджет клуба в плюс, уходило практически все время и вся энергия.
Впрочем, школу спонсировал не он один. Муж сестры, Виктор Алмазов, с рождением сына так же начал интересоваться тем, как обучаются дети нелюдей в их городе и что можно сделать, чтобы улучшить условия, не привлекая при этом лишнего внимания.
И, в общем-то, жизнь Руслана была вполне устоявшейся и стабильной. Ему нравилось то, чем он занимался, он пользовался уважением среди чужих и своих. В городе наступил относительный мир, никто ни с кем не воевал, и в этом он видел и свою заслугу.
Единственной проблемой молодого альфы оставался его отец.
Тогда, три года назад, Руслан не смог убить его, несмотря на то, что знал — будь такой шанс у отца, он бы не сомневался ни секунды и перекусил глотку посмевшему замахнуться на место вожака волку, кем бы тот ему ни приходился.
После проигранной битвы отец был изгнан в мир людей, нелюди его чурались и сторонились. Если бы Раис попробовал что-нибудь снова выкинуть — ему бы это стоило жизни. За него взялись бы Арбитры — нечто вроде верховного суда для нечисти и службы исполнения наказания в одном лице.
