Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
Сохранять лицо и присутствие духа, чтобы не волновать детей, становилось сложнее с каждой минутой.
А что, если я уже опоздала? Что, если Раис уже добрался до Руслана?
Я прождала сутки, бесполезно пытаясь дозвониться на отключённый телефон. Позвонила Нике — та ожидаемо ничего не знала. Пока дети были в садике, а Ваня — первый день в школе, я просто слонялась из угла в угол, не в силах занять себя хоть чем-то.
Но хозяина дома все не было.
На следующий день, после того, как развезла детей, я попросила Тимура закинуть меня в клуб.
Еще в машине, до того, как мы подъехали к зданию, отправила Нике СМС с вопросом, не удалось ли что выяснить.
— Ох, да не переживайте вы так. Руслан Раисович, конечно, не из тех, кто внезапно исчезает, но всякое может случиться…
— Вот именно. Всякое. Это меня и пугает.
Слишком уж много вариаций могло быть в этом мире у «всякого».
В клубе о владельце тоже никто ничего не слышал.
В конце концов, мне удалось подловить в одной из подсобок сновавшего туда-сюда помощника Руслана — того самого, что имел чрезмерно юный вид:
— Если Руслан Раисович не доложил вам, где его искать, — поджимая губы, ответил Вениамин, — может быть, и искать его не следует?
— То есть, ты знаешь, где он? — не сдавалась я.
— Нет. Не знаю, — Вениамин пожал плечами.
Его холодный и надменный тон если и задевал, то не сильно. В конце концов, я не могла судить о профессиональных навыках этого человека. Может быть, он сейчас тоже переживал из-за пропажи работодателя и потому вёл себя так.
— Может быть, я помогу? — это было лучше, чем ходить из угла в угол в маленьком домике у кладбища, в ожидании, когда хозяин этого дома вернется.
