Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
Девочка просияла и кивнула, вот только стоило ей увидеть, как я достаю пачку молока, она вдруг сжалась и прошептала:
— Это ведь папино!
Приехали…
Я мысленно огрела этого самого «папу» сковородкой потяжелее. Он мало того, что руки распускает, еще и продукты делит на свои и общие? Неудивительно, что девочка тонюсенькая, кожа такая бледная, что, кажется, просвечивает. А что на ней надето? Футболка не по размеру, явно принадлежащая Людмиле, которую Маша носила как платье, подпоясав какой-то бечёвкой, чтобы не болталась.
Сейчас я видела, что футболка все же чистая, но при этом застиранная, с желтыми пятнами, которые уже не вывести.
— Не переживай, солнышко, я немного молока возьму, папа не заметит, — с этими словами я разбила два яйца, а потом спохватилась: — А где Миша? Он, наверное, тоже кушать хочет, надо и для него сделать.
Девочка не ответила, и я продолжила взбивать яйца. От вида съестного в животе заурчало. Пожалуй, сделаю и для себя.
Хорошо взбитый омлет на молоке с солью и черным хлебом был одним из самых моих любимых завтраков.
Где-то на периферии сознания, я при этом удивлялась сама себе. Почему сейчас так спокойна? Почему еще не забилась куда-нибудь в угол с криками: «Кто вы все такие, что происходит?»
Да и вообще, я, по сути, еще двадцатилетняя сопля, которая детей видит вблизи впервые в жизни!
Почему меня не кидает от всего происходящего в истерику? Раньше я даже во время ПМС была не всегда адекватной, а тут — беременность!
Вздохнув, попыталась сосредоточиться на готовке, но от беременности, мысли сами собой скользнули к контракту.
Также я слышала, что беременной женщине по таким контрактам выдается ежемесячное содержание, а после родов оставшаяся сумма переводится единым траншем.
То есть, даже если у Людмилы Клеевой сейчас нет работы, то себя и детей она прокормит.
