Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
— Ты звонишь мне только поэтому… мама? — обращаться так к абсолютно незнакомой женщине, которую не видела даже в глаза, было странно, поэтому вышло с нажимом.
— Коллекторы ко мне пришли! Поэтому я тебе звоню! — выпалила она на одном дыхании. — Ванечку оби-идели-и…
Она протянула последнее слово, словно какая-нибудь плакальщица на похоронах.
«Ванечка, Васечка… Сколько же их тут?! Интересно, очень будет странно, если я спрошу, кто такой этот Ванечка? Вроде что-то было в дневнике Люси про какого-то Ваню.
— И что?
— И что?! И что?! — повторила она с истерикой. — Ты меня еще спрашиваешь «И что»?! У тебя вообще сердца нет — так с матерью разговаривать?!
Вздохнув, я медленно сосчитала до десяти и лишь затем снова спросила:
— Расскажи еще раз, что случилось.
— Нам надо встретиться! — заявила та, не ожидая возражений.
Вот только когда мне с ней встречаться?
— Нет. Не надо.
— Ты что такое говоришь, Люська? Хахаля нашла богатого и с машиной — так сразу зазналась?!
— Ты же мне сама сказала, что на порог не пустишь, — припомнила я ей наш прошлый разговор.
А это было даже немного весело. Все-таки, когда не боишься ранить чувства человека, любой неприятный разговор становится гораздо легче и веселее.
— Ах ты… злопамятная! — она произнесла это с укором, но уже как будто не всерьез. — Знаешь же, что мать посердится и простит. На то она и мать! А мне помощь твоя нужна.
— Ванечка обойдется и без меня, — ляпнула я наугад, все еще пытаясь вспомнить, кто это может быть.
— Ваня к нам в гости приедет? — подала голос Маша, услышав мой разговор.
Я отрицательно качнула головой и отошла подальше, чтобы дети не слишком мешали.
— Как ты так можешь о своем брате?! Он же родная кровь! — деланно ужаснулась мать Люси. «Так вот кто это такой. Что ж, один вопрос снят». — А эти коллекторы, они… они… И это ты во всем виновата!
— Я? — чуть не подавилась от этого заявления.
А потом ужаснулась. А вдруг и правда Люська дошла до того, что кредитов на мать набрала, чтобы борова содержать? С нее бы сталось.
— Да. Другие дети помогают родителям, а ты ведь мне ни копейки не давала. Вот мне и пришлось взять из кассы на работе. Ванечке нужна была новая форма. И потом, когда меня к стенке приперли — отдавай или в тюрьму иди — ты за меня вступилась? Помогла матери с братом? Нет.
