Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
В кухне, тем временем, уже приготовился омлет. В воздухе витал сладковатый запах, заставлявший глотать слюни. Хлеб в доме обнаружился только старый, уже засохший, так что пришлось и его чуть смочить в молоке и обжарить на сковородке. Уже через пять минут я разложила все по тарелочкам, поставила перед детьми, одну порцию сделала себе."
"Какие у них были горящие глаза! То ли в этом доме кормили их в принципе не часто, то ли еще что…
— Мамочка, — тихо-тихо попросила Маша, — а давай каждый день так обедать… ну… вместе?
— Конечно, солнышко мое, — искренне улыбнулась я ребенку, а сама мысленно отвесила подзатыльник «сбежавшей» Люсе.
Малыши умяли порцию простого омлета вместе с зажаренным хлебом минут за… да, кажется, и минуты не прошло. Я едва успела пару ложек съесть, как их тарелки опустели. Ну вот. А я так надеялась их за едой аккуратно выспросить, ходят ли они в садик, с кем общаются из родственников и какова вообще обстановка вокруг.
Я думала, что, поев, дети сразу выскочат из-за стола, побегут играться или запросят включить им мультики, как вдруг брат с сестрой переглянулись. Очень серьезно так, по-взрослому. Маша кивнула — мол, говори ты.
И Миша, подняв на меня свои огромные глаза, вдруг спросил:
— Мама, — его голос был тихим-тихим, но при этом четко было слышно каждое слово, — а правда, что у вас с папой еще один ребенок будет?..
Вот черт! А этим-то кто проговорился? Хотя я ж сама при нем о выкидыше упоминала.
— …И вы его продать решили, чтобы нас прокормить?
Вот что на ТАКОЕ ответить ребенку?!
— Ну конечно же нет! — всплеснула я руками, оттягивая момент и судорожно пытаясь решить, что же такое им сказать. — Кто вам это сказал?
— А откуда тогда это все? Молоко, яйца? — не сдавался Миша.
— Мамочка, не отдавай нашего братика никому! Пожалуйста, — пискнула Маша. — Мы сами будем о нем заботиться. Он же наш!
— Угу. Сначала его отдадите, а потом нас выкинете? — повесив голову, пробурчал Миша.
Где-то внутри кольнуло. Может быть, он заболел? Минут десять-пятнадцать на холоде простоял! Хороша ж из меня мамаша! Его бы сейчас в горячую ванну, чтобы прогрелся после сильного охлаждения.
