Автор
В трепетной атмосфере боевика, где каждый удар тяжелее предыдущего, наш герой становится буйным и неуправляемым. Его сердце кипятит от крови и оглушительных вибраций. В этот адреналиновый мир с головокружительными боевиками он проникает яростью и злостью, где даже обычная игра уже не может удовлетворить его адреналиновые желания....
Эмир первым бросается на улицу.
Сердце колотит в груди, страх удушливой лозой обвивается вокруг горла. Меня трясёт от мысли, что с сыном могло случиться.
— Мама! — Сын крутится на руках Буйного, который подхватил его. Тянет ко мне ручки, требует помощи.
Я забираю его к себе, глажу по спинке. Успокаиваю, пока Мир не перестаёт всхлипывать. Начинает внятно объяснять, что его так напугало. Потому что Катюша лишь плечами пожимает.
— Мам, там монстл. — Указывает пальцем на высокий забор. На котором восседает…
— Ох.
Черный огромный кот смиряет нас безразличным взглядом. Клянусь, слышу от него фырканье!
""Ох уж эти людишки""
Продолжает лениво вылизывать лапу, не обращая никакого внимания на наш переполох.
— Пойдём в дом, — предлагаю я сыну. — Чем-то другим займёмся, хорошо?
— А у меня как раз разговор наметился, — Эмир с угрозой усмехается.
— Отлично, — Катюша кивает. — А я тогда…
— С тобой разговор, мелкая. Отказы не принимаются. Пошли.
Глава 29
Буйный
— Мелкая, стоять, — произношу с лёгкой усмешкой, заметив, как она драпануть от меня пытается.
Катя неохотно поворачивается ко мне, взгляд по-прежнему дерзкий. Усмехаюсь. Просто не будет.
— Что? У меня ещё дел много. Я с котом хотела поболтать. — Произносит с напором, намекает, что кот её куда больше меня интересует. — Если ты про завтрак, я уже сказала, что он вкусный.
Я не сдерживаюсь, растягиваю губы шире.
— Завтрак тут ни при чём. Я поговорить хочу. Нахлебник, значит?
— А ты что, не нахлебник? — Не сдаётся она, бросая на меня хмурый взгляд.
Я замечаю, как Катя опускает голову, поджимает губы, и внутри у меня всё сжимается. Её колючки — способ защититься. Ближе не подпустить. Я виноват, знаю. Хочу исправить.
— Послушай, Кать, — присаживаюсь на корточки. Говорю серьёзно, как со взрослой, — я знаю, ты обижена на меня. И есть за что.
Она пожимает плечами. Голову не поднимает. Я вижу, как её руки сжимаются в кулаки, словно она пытается сдержать свои эмоции.
— Ты ушёл, — произносит хрипло. — Просто ушёл и не вернулся. Обещал, что никогда Злату не обидишь… но ты же бросил нас. Ей было плохо без тебя, мне было плохо. Я ведь… я думала, что мы семья. А ты… — Голос Кати дрожать начинает. Она отворачивается, но я успеваю заметить, как слёзы текут по её щекам. И это ударяет по мне сильнее, чем любые её слова.
— Кать… — тихо произношу её имя. Внутри что-то больно сжимается. Я себя в эту секунду ублюдком последним чувствую.
