Автор
В трепетной атмосфере боевика, где каждый удар тяжелее предыдущего, наш герой становится буйным и неуправляемым. Его сердце кипятит от крови и оглушительных вибраций. В этот адреналиновый мир с головокружительными боевиками он проникает яростью и злостью, где даже обычная игра уже не может удовлетворить его адреналиновые желания....
И мне нечего возразить сестре, если я сама об этом думаю. Но мне остаётся лишь успокоить её, пообещать, что вернусь скоро.
Из подъезда я выхожу с поднятой головой и надменной усмешкой. Внутри я кипящий вулкан, но Эмиру не покажу своей слабости.
Мужчина уже на месте. Ждёт меня, прислонившись к капоту машину. Он одет в чёрную рубашку и такого же цвета брюки. Непозволительно красивый. На губах — до боли знакомая усмешка. Не могут так выглядеть мертвецы! Будто не в аду его заждались, а сами Боги отправили.
— Опаздываешь, — хмыкает Эмир, небрежно глянув на часы.
— Пунктуальность у меня хромает, — соглашаюсь я. — На твои похороны я тоже опоздала.
— Всё баламутишь эту воду? Завязывай, кукла.
Ох, я завяжу сейчас! Меня разрывает от желания ударить мужчину. Он совсем меня не слушает. Снова ""куклой"" называет.
Я приближаюсь к Эмиру. А после мимо его машины прохожу. Направляюсь дальше, прочь из двора. — Куда ты намылилась? — Раздражённо уточняет мужчина. — Кукла, я не в настроении, чтобы ты мозги ебала.
Я не останавливаюсь.
— Злата, блядь, — рявкает.
— О, — я хлопаю ресницами, развернувшись. — Ты меня звал? Не слышала.
— Завязывай выебываться.
— А ты завязывай называть мне этим прозвищем. Если ты ещё не понял, то я не собираюсь его принимать.
Эмир прищуривается. Мы сталкиваемся взглядами. Воздух буквально искрами простреливает.
— Минусик тебе, — сообщаю я с улыбкой. — Выражаться, Эмир, не пристало.
— Хули ты меня лечишь? — Взрывается мужчина. — Ясен хер, что я не буду материться при ребёнке.
— Не знаю ничего. Ты даже сейчас не можешь минуту продержаться.
"Я охаю, когда мужчина ко мне шагает. Горячие пальцы вокруг запястья сжимаются, на себя тянет. Вздрагиваю, стоит упереться в его тело. Мурашки мгновенно собираются на загривке. Жалят, напоминая о своём существовании.
