Всё хорошо!
Мне хотелось успокоить его, потому что Деспот зол на Лику куда больше моего. Он считал, что беременность неудачна, а она, судя по всему, отказывалась идти на контакт. Иначе не объяснить нашу первую встречу, когда он готов был разорвать меня в клочья.
— Ты уверена, что сестре не взбредёт в голову ещё какая-нибудь пакость? — продолжил с напором предлагать свою защиту мужчина, и мне вдруг стало приятно это.
Он словно заботился обо мне…
— Уверена! — Я не смогла сдержать улыбку, тронувшую уголки губ. — Мы просто поговорим, а потом Лика уедет к своему мужчине. Я пойду. Ладно?
Мне совсем не хотелось, чтобы Лика начала засыпать вопросами, как складываются отношения между мной и Деспотом. Ведь ей было достаточно и того, что он сделал мне подарок. Ещё надумает себе бог знает что. Зачем лишняя головная боль? Оправдания?
Меня вдруг посетила мысль: «Интересно: а знала ли Лика о жене Роберта? О том, что судьба и без того дала ему хорошую пощёчину? Или она вообще не думала ни о ком, кроме себя, когда проворачивала эту махинацию?! Совесть вдруг дала мне болезненный тычок — сестра принесла деньги на операцию маме. Или это была всё же не вся сумма?
— Пожалуйста, напиши мне, когда она уедет… А лучше позвони. Договорились? — Беспокойство так и сквозило в каждом слове Деспота.
— Я позвоню… Или напишу! — пообещала я и отключила телефон, потому что услышала шаги Лики в коридоре.
Сестра вернулась и посмотрела на меня. Она осмелилась пройти в комнату, села на край моей кровати, сложила руки на колени и вздохнула.
— Слушай, Ксюш, я понимаю, что ты меня ненавидишь. Ты вправе делать это… Но я старалась ради мамы… И я не уверена, что ты согласилась бы на всё это, если бы я сразу сказала. Чёрт! Говорю же! Я была уверена, что ты не забеременеешь, даже перестраховалась на всякий случай. Мне нельзя было самой принимать эти таблетки, от которых беременность не наступает, ведь мне бы сделали анализы и… Да их безумный врач всё чётко контролировал. Я не понимаю, почему это средство не подействовало на тебя…
— Потому что я не пила в тот вечер чай, Лик… Он показался мне странным на вкус, и я решила, что снова нужно промыть чайник уксусом. Это я и сделала, а чай вылила в раковину.
— Чёрт! — со свистом выдохнула сестра. — Ксюш, пожалуйста, прости меня! Ты могла бы сделать аборт! Ты ничего не должна ему. Я сама разберусь как-то с Барышевым!
— Ты слышишь себя? — вспылила я.
