То сжимая сильнее, от чего с губ слетает судорожный хрип, то отпуская…
– Так где украшения, Алмаз?
– Прости. Я… Я просто их забыла.
Это правда. Даже не обратила внимания, что они там есть. Так сильно нервничала, когда он меня вызвал к себе!
– Женщина? Забыла про украшения?
Марат буравит меня взглядом, не останавливая своих уверенных жадных рук. – Серьезно?
Взгляд начинает расфокусироваться. С трудом вообще понимаю, что мне говорит Марат.
Как ни пытаюсь сопротивляться, а каждое его прикосновение, вызывает во мне просто бурю. Сумасшедшую гамму ощущений. Горячих, диких. Обжигающих ощущений, которые накрывают меня с головой. Волна за волной. С каждым разом все сильнее!
Я вся уже дрожу. Трясусь мелкой дрожью.
Протяжно стону в ответ на его вопрос.
А Марат сжимает мои соски еще сильнее.
И я сама поддаюсь ему навстречу.
Распахиваю ноги так широко, что он может взять меня в любой момент.
– Очень странно, Алмаз.
Марат вдруг отходит.
А меня будто целым ведром льда обсыпали , начиная с головы. Так сразу холодно становится. Между ног что-то болезненно пульсирует. Соски ноют так, что я готова жалобно застонать от разочарования. От какой-то дикой. Запредельной потребности, чтобы он продолжал!
Но Марат отходит на несколько шагов.
Наливает себе в стакан темный напиток.
Медленно цедит его, не сводя с меня тяжелого, пристального взгляда.
– Тебе не интересны украшения. И их ценность. Зачем ты пришла ко мне, Алмаз? На самом деле. Если дорогие подарки не то, что тебе нужно?
Отпускать ее невыносимо. Немыслимо.
Хрен знает, как, но она зацепила с первого удара.
Удара прямо внутрь, когда встретился с этими нереальными глазами. Затопила так, что я, впервые в жизни, как пацан, просто, на хрен, захлебнулся!
Сначала я, конечно, зацепил фигурку.
И густые волосы цвета расплавленного золота.
Тут же поймал дикий стояк. Так и увидел. Почти почувствовал.
Как наматываю эти локоны на кулак. Жестко, как привык. Как люблю. Натягиваю так, что легкие слезы выступают в этих огромных глазищах от натяжения.
Как очерчиваю рукой по крутым, охрененно округлым бедрам.
И резко врываюсь. На полную длину. На максимум. Сразу. С размаха.
Вот тогда в этих глазах заискрится настоящее море! Океан!
И губы. Просто охренительные губы!
Вторым кадром перед глазами пошли именно они.
Как они обхватывают мой тут же занывший член.
А я долблюсь. Долблюсь в самую глотку. Прямо всхлипы ее, судорожные, от того как переполнена моим членом, услышал.