Ахаю, опустив пальцы на напряженный комочек клитора. Дикая. Сумасшедшая. Небывалая чувствительность во всем теле. Я словно один сплошной натянутый нерв! Стоит лишь прикоснуться, как все тело пронзает, будто ударом тока!
Опускаю ставшие тяжелыми веки…
Закрываю глаза, продолжая водить пальцем по напряженному клитору.
Пытаюсь спрятаться от дико горящего взгляда Марата. Но… Он будто пропечатался на внутренней поверхности век! Стоит мне закрыть глаза, и я снова вижу его взгляд. Голодный. Горящий. Полыхающий диким огнем!
– Смотри. Смотри на меня. Открой глаза!
Хрипло приказывает Дикарь, и я подчиняюсь. Открываю глаза и тут же сталкиваюсь с его тяжелым взглядом…
Приказывает низким голосом с хрипотцой, и я подчиняюсь.
Щеки горят. Не только щеки, я вся пылаю!
От стыда. От этого порочного омута, в который он меня затягивает.
Не отрываю больше глаз от его.
Под нашими скрещенными напряженными взглядами, веду рукой сильнее. Увереннее. Быстрее.
Это дикость! Абсурд!
Возбуждение охватывает меня с головой. Накрывает волнами, особенно когда вижу, как все сильнее и сильнее расширяются черные глаза. Как бьется вена на его виске.
Вмиг становлюсь такой влажной, как никогда не становилась наедине с собой.
Комнату начинают наполнять пошлые влажные звуки, когда я ускоряюсь под его немым приказом. Начинаю водить пальцами быстрее. Ниже. С силой прижимаю нижние губки почти в самого узкого входа. При это продолжая поглаживать уже набухший, дергающийся под моим пальцем клитор.
Мне не хватает воздуха. Тот, что переполняет легкие, становится просто дико горячим!
– Сдави грудь, – приказывает Дикарь, и я подчиняюсь.
Так же безотрывно глядя в его горящие глаза, сжимаю налитое полушарие.
Сдавливаю между пальцами сосок, не переставая ласкать себя второй рукой и самого лона.
Сама не понимаю, как мое тело начинает мелко-мелко дрожать.
С губ слетает короткий стон одновременно с рыком Дикаря.
Никогда ничего подобного не чувствовала! Даже представить не могла!
Все внутри будто собирается в тугой, болезненный комок. Меня просто потряхивает. Бедра сами по себе взлетают в бешеном ритме над постелью.
– Дальше я сам, – хрипло полурычит Дикарь.
Наклоняется прямо между моими бедрами.
С силой раздвигает нижние, до боли припухшие губки.
Водит с нажимом огромным пальцем между ними вверх-вниз, продолжая придавливать обоими пальцами.
И меня пронзает насквозь. Простреливает грудь. Кровь бешено бьется в висках.
