Все та же бесстрастная маска на лице. Ничего не выражающая. Даже не смотрит на меня, лишь окидывает единственным равнодушным нечитаемым взглядом. Поправляет рукава на рубашке, закатывая их чуть выше.
– Вернусь вечером, – коротко кивает на ходу и выходит, хлопнув дверью.
А я ловлю ртом воздух, радуясь, что теперь он меня не видит. Прижимаю руку к низу живота, все еще держась второй за стол. Меня потряхивает все сильнее. Спазмы становятся слабее, но зато чаще.
Сгибаюсь, когда ощущаю самый мощный из них…
Еле распрямляюсь, когда все это заканчивается. Бросаю на себя взгляд в огромное зеркало на стене.
Растрепанная. Губы распухли и покраснели. Вся облита потом, даже волосы кое-где прилипли к лицу.
Что же он со мной творит? И… Что со мной будет дальше? Даже странно, что он остановился. Зачем спрашивал? Или хотел поймать меня на лжи? Снова, как он считает? И… Неужели он совсем ничего не чувствует?
Марат уходит, а я остаюсь в огромном доме совершенно одна.
Нет, здесь, конечно же, наверняка много прислуги. Да и снаружи немало мужчин. Охраны. Этот дом, больше похожий на дворец, охраняется, как самая настоящая крепость.
Возвращаюсь в ту самую спальню, в которой провела ночь с мужчиной.
Хочется воздуха. Хотя бы глотнуть свободы!
Но что-то мне подсказывает, что Марат точно не будет рад, если я выйду хотя бы во двор. Дело просто в свободе передвижения или в том, что я позволю себе слишком многое? Разгуливать по его владениям так, как будто я гостья, а не купленная игрушка для забав? Почти вещь?
Или в том, что во дворе слишком много мужчин?
Не знаю, что становится здесь решающим аргументом. Просто понимаю, чутьем, что этого делать не стоит.
По сути, Марат мог быть со мной совсем другим этой ночью после моих выходок и побегов!
Падаю на постель со стоном, чувствуя безумную слабость во всем теле. Ограничиваюсь лишь тем, что приоткрываю окно. Впуская свежий морозный воздух и лай собак.
Тут же вспыхиваю, вспоминая, что он со мной делал на этой постели.
Тело отзывается тяжестью внизу живота и ноющими мышцами.
Ничего не понимаю я в этом мужчине.
Эта его нежность… Пусть грубая, но такая, что даже сейчас меня жаром обдает… И страсть… Сумасшедшая. Неистовая. Я чувствовала, как он себя сдерживал со мной… Очень сильно сдерживал!
Но почему? Если я для него всего лишь вещь. Всего лишь забава?
Что-то мне подсказывает, что ни один бы меня не пожалел! Ни из тех. Кто повышали ставки за меня на аукционе.