Автор
В непредсказуемой реальности, где права каждого зависят от происхождения, девушка на заре беременности оказывается свидетельницей жестоких интриг. Проникаясь страхом за будущее ребенка, она вынуждена бежать и прячется в опасной игре мести и предательства под руководством злобного Галаева. Атмосфера книги наполнена ненавистью, смертельной угрозой и тайными ритуалами....
Ты же помнишь о своей невесте Мадине, сынок?
Отец прав, и я знал это с самого начала, но сейчас все равно еле сдерживаю себя, чтобы не психануть. Вся эта галиматья с договорным браком – результат моей рассеянности и невнимательности. Ошибка, которую теперь не повернуть вспять. Чувствую себя заложником нескольких ситуаций.
– Помню, – киваю, откидываюсь на спинку кресла и выдыхаю.
– Насчет ребенка не беспокойся, мы с матерью заберём, сами воспитаем, а с девушкой разберись, деньги ей предложи, – смотрит на меня с намёком, – не мне тебя учить, как поступать в таком случае, Шамиль.
Мужчина встает, поправляет свой пиджак, проверяет время на часах.
– Это не должно стать камнем преткновения, брак – уже решенный вопрос, не подведи меня! – непреклонен в этом вопросе.
Он уходит, а я остаюсь сидеть, погруженный в свои мысли. Прерывает меня стук в дверь.
– Шамиль Саидович, – знакомое лицо какой-то девчонки, вроде из юридического отдела, – Владимир Леонидович передал документы, можно войти?
– Проходите, – подзываю к себе и пролистываю новый договор.
Что ж, с отцом проблема частично отпала. С ребенком, впрочем, тоже. Он прав, лучше родителей моего сына никто не воспитает."
"На следующий день я встаю пораньше, как по будильнику. Хотя ни того, ни телефона у меня нет. Отобрали все в первый же день, гады. На часах шесть тридцать утра, так что у меня есть полчаса, чтобы собраться с мыслями, прежде чем зайдет Хаят и позовет меня к завтраку.
– И чем мы ей не угодили? – задаю малышу риторический вопрос.
Умываюсь, одеваюсь и спускаюсь вниз сама, не дожидаясь, когда придет эта женщина. А завтрак меня совсем не радует. Овсяная каша и чай с чабрецом.
– Я же говорила, что такой не люблю, – еле сдерживая недовольство, говорю сидящей напротив Хаят, которая поглощает омлет, дразня меня умопомрачительными запахами.
Облизываюсь на лежащую перед ней клубнику, которую мне почему-то тоже нельзя. Боже, скорее бы уже свалить из этого тюремного дома.
– Да? Мне казалось, это Ваш любимый, – приподнимает она бровь, затем подзывает к себе девушку, – принесите обычный черный чай.
