Автор
Вот описание для сайта-библиотеки: Наследник для чемпиона вводит читателей в мир тревожных перемен и неизведанных возможностей. Здесь жаркие стычки между родственниками, стремительные перемещения по стране, а также шокирующий открытие, которое меняет все правила игры....
— А когда мы будем играть?
— Утром, после завтрака, — выделяю время, которое раньше отдал ему на тренировки. — Пойдем завтра на пляж.
— Если не будет температуры, — вставляет снова Птичка.
— Если не будет температуры, — повторяю я и несу ребенка, сына, спать."
"Полина идет за нами, но в дверном проеме застывает. Спиной чую ее напряженный взгляд, пока укрываю Мишу одеялом и сажусь рядом.
— Я буду ждать завтра, чтобы скорее с тобой поиграть.
И снова эта хрень в груди. Хлещет и раскручивает, сматывая в узел ведущие вены.
Пару минут спустя и вовсе ловлю себя на странной мысли, что он слишком быстро засыпает, а я еще мог бы на него смотреть. Прихожу в себя, когда Птичка гасит свет. Выхожу за ней из спальни сына. И кровь по другим причинам начинает бурлить по венам.
Особенно когда в полумраке комнаты ловлю взволнованный взгляд Полины.
Совсем как тогда, четыре года назад…
24
Тихомиров
Декабрь, 2015 г.
Полчаса до Нового года. Артур с Кристиной, не дожидаясь боя курантов, умчались трахаться. Мне же было заблаговременно вверено доставить домой Полину.
На конкретном нервняке спешно продвигаюсь по площади через бухую толпу пестрых пуховиков, темных дубленок и пафосных шуб, пока взгляд не выхватывает ту самую голубую курточку и белую шапку с огромным разноцветным помпоном.
Сердце в ту же секунду срывается каким-то диким ритмом и, толкая в голову горячую кровь, сворачивает в кашу мозги.
— Чем ты думаешь, Полина? Ты хоть представляешь, сколько здесь отморозков бродит? — ору на нее, едва удается сжать ладонями узкие плечи. — Знаешь, что по статистике в праздники самая дичь творится?
Она вздрагивает и морщится так, словно готова, на хрен, расплакаться. Когда я заметно сбавляю обороты и уже готовлюсь извиниться, неожиданно выпаливает:
— Перестань меня воспитывать, Тихомиров… Ты мне даже не брат, а я не маленькая, — голос выразительно дрожит. — Мне давно восемнадцать!
Понимаю, что веду себя как козел, но сердце до сих пор тарабанит, словно одержимое.
— Три месяца уже считается «давно»? — отгораживаюсь, как обычно, сарказмом.
Жду, что постепенно удастся в самом деле успокоиться.
Только Птичка не дает спустить ситуацию на тормозах. Вместо этого она вдруг приходит в еще более очевидное раздражение. Передернув плечами, толкает меня в грудь и, разворачиваясь, намеревается снова сбежать.
