Автор
Кирилл замечает девушку в полутени ресторана, она кажется очень хрупкой и воздушной, но у него зарождается собственный энтузиазм. Его привлекает ее изящество и красота, скрытые под простым черным платьем до колен. В окружении теней банкетного зала его воображение рисует длины ее ног и изгибы тела....
— Он забрал его, я не смогла ему помешать, пожалуйста, пожалуйста, Кирилл, спаси моего мальчика, — быстро-быстро говорила я, умоляя его поторопиться. В его руках было столько власти, я не позволяла себе думать, что Булацкий не справится с задачей, которую он перед собой поставил.
— Ублюдок потребует выкуп, надо только ждать. Ты только не волнуйся, все будет хорошо, я сделаю все, чтобы вернуть тебе ребенка. Тебе нужны силы, попробуй отдохнуть. Ты ела? Марта Рафаиловна, Борисычу позвоните, пусть бросит все и летит сюда вместе с Ланским! И принесите что-нибудь поесть.
— Не надо врачей, прошу, я обещаю лечь в больницу вместе с малышом, после того как его мне вернут. Мы покинули роддом раньше срока, я бы и не стала отказываться от медицинской помощи. Но сейчас не до этого.
— Так звонить или нет? — подала голос домработница, стоящая с трубкой в руке.
— Звони! — рявкнул Кирилл, а я вздрогнула, и он заметил мою реакцию, сжал и разжал кулак, пытаясь успокоиться. — Извините, — сказал он коротко нам обеим и принялся вновь устраивать меня на диване.
Кирилл словно почувствовал мою потребность в нем, сел и притянул к себе, целуя в макушку и снова стискивая в объятиях, а я черпала в нем силу, слегка поглаживая через тонкую белую рубашку. Марта Рафаиловна удалилась, оставив нас наедине.
— Прости, что не нашел тебя раньше. Я готов был перевернуть всю страну, но спустя короткое время после твоего исчезновения пришло анонимное сообщение от твоего мужа, что, если буду вас искать, вы с ребенком пострадаете.
— А ты искал бы меня, если бы не получил анонимку? — поинтересовалась я робко, разглядывая наши переплетенные руки. Так вот в чем причина бездействия Кирилла. А я считала, что не нужна ему. Новая волна ненависти к Андрею поднялась во мне, угрожая превратиться в цунами. Есть ли пределы у этого разрушительного чувства?"
"— Я сделаю вид, что не слышал твоего вопроса, — произнес он жестко, заставляя меня дрожать.
— Он ничего мне не сделал. — Мне почему-то захотелось сказать это Кириллу, признаться в том, о чем он не спрашивал, но я сама хотела озвучить правду. — Андрей не причинил мне вреда, он держал меня в квартире, никуда не пускал, не позволял никому звонить, но он не касался меня.
— Это не спасет его, когда я его найду, — пообещал Кирилл, и его слова прозвучали как приговор.
