Автор
В глухой квартире тихие шаги и шорохи отдают собой. Я пошатываюсь, вглядываясь сквозь полутьмы — туфли жены хозяина лежат как неразлучные сокровища на полу. Ноги сами несут меня к спальне, где тонкие струйки шепота и дыхание говорят о том, что здесь происходит что-то невообразимое....
Похоже, «Наследник для магната» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У нее на груди бейджик: “Акушер-гинеколог Троянцева Анна Игоревна” Она водит датчиком по моему животу. На экране пульсирует что-то черно-белое, мутное. Ничего не понять.
– С ребенком все в порядке? – спрашиваю дрожащим голосом.
– Да, плод в полном порядке, – улыбается Анна Игоревна. – Семь недель. Пол пока не определить. Вы на учете стоите?
– Не знаю, – признаюсь. – Я ходила в консультацию, заполнила бумаги. Мне сказали сдать анализы, но я больше не пришла, была очень занята.
– Плохо, мамочка, – она качает головой, – о ребенке нужно заботиться в первую очередь.
Врач забрасывает меня вопросами, одновременно что-то отмечая в амбулаторной карте.
Я как могу, отвечаю. Рассказываю про командировку, и про то, что порой работаю допоздна. А ем на ходу, что придется.
– Нет, так дело не пойдет, – подытоживает она, когда я замолкаю. – У вас анемия, это надо лечить. Сейчас поставим капельницы, и я вам выпишу курс витаминов. Будете пить каждый день утром и вечером. Есть кому присмотреть за вами?
– Да, – киваю, – у меня мама врач-терапевт.
– Коллега, значит, – она улыбается. – Вот и ладненько. Возьмите.
Протягивает мне брошюрку с ламинированными страницами."
"– Это памятка беременным. Советую придерживаться рекомендаций. Дома обязательно сходите к своему врачу и запишитесь на курсы для беременных. Вам не помешает лечебная гимнастика. Помните, что вы теперь отвечаете не только за себя, но и за ребенка.
Я киваю на каждую ее фразу. А сердце тоскливо сжимается. Как представлю, что еще придется объясняться с Димой, так душа в пятки уходит.
– Скажите, а срок точно семь недель? Не восемь или девять?
– Точно. Погрешность два-три дня, не больше.
Я медленно выдыхаю. Значит, все-таки Дима. Это его ребенок. И вот как мне теперь смотреть ему в глаза?
Меня возвращают в палату. Дима тоже заходит, устало потирая лицо. Похоже, все это время он сидел на диванчике в коридоре.
Медсестра ставит специальную капельницу. Врач предупреждает, что уже через пару часов можно меня забрать.
Дима что-то печатает в телефоне, но едва мы остаемся одни, как он поднимает голову. Смотрит на меня тяжелым, пронзительным взглядом.
Я ощущаю легкую панику.
Вижу, что сложного разговора не избежать.
Дима оставляет телефон на столике и медленно подходит ко мне. Руки в карманах, на лице – мрачное выражение. Мол, как ты могла?
Да, в конце концов! Он тоже виноват! Причем не меньше! И в моей беременности, и в слабости.
