Понимаю, что теперь это не исправить и не вернуться обратно. Но разреши мне хотя бы попытаться наладить отношения. Я люблю тебя, Марина. Очень. Это… не объяснить словами. Каждый раз, когда ты смотришь на меня или что-то говоришь мне, я чувствую себя самым счастливым на земле. Но стоит тебе обратить внимание на кого-то другого, и я начинаю дико ревновать. Я такой. И уже не изменюсь. Но я очень постараюсь сделать все так, как делают люди. Просто дай мне шанс. И не сомневайся в моих чувствах. Просто доверься.
Довериться кому-то… Дагмару. Позволить ему делать так, как считает нужным, и принимать то, что он может дать. Расслабиться и плыть по течению. Узнать его. Понять. Узнать и понять его мир. Попытаться разобраться с видениями.
— Я могу вернуться на работу?
Она ощутила всем телом, как Дагмар напрягся.
— Пока нет, прости. Там небезопасно. Но как только я со всем разберусь, снова будешь работать.
— Меня уже, наверное, уволили за прогулы.
Дагмар хмыкнул, подцепив вилкой кусочек помидора:
— Если захочешь, то станешь директором.
Его подход к проблеме злил. Она привыкла биться за каждый шанс оставаться самой собой. Отвоевывала у родителей свою жизнь. А Дагмар вот так просто решал любую сложность.
— Мне стоит захотеть, и ты сделаешь?
— Да. — Он поднес к ее губам вилку. — Любое желание.
Марина повернулась к нему, выбираясь из объятий:
— Хочу самолет!
Его брови взлетели вверх, но больше на лице не дрогнул ни один мускул.
— Самолет?
— Да. Разве у тебя нет самолета? У всех богачей есть.
— Я не очень люблю летать. Но у меня есть яхта. Подойдет?
Яхта! У него есть яхта! Кто бы сомневался…
— Если нет, то…
Марина закатила глаза:
— Шутка. Это была шутка. Расслабься.
Он ухмыльнулся:
— Как ты себя чувствуешь?
Марина пожала плечами и снова устроилась на медведе. Дагмар тут же перетянул ее ближе к себе. Сердце забилось быстрее. Она не хотела признаваться самой себе, но было до чертиков приятно, что он не позволил ей прижиматься к игрушке и прижал к себе. В этом было что-то щемяще уютное. Настолько приятное, что хотелось забыться и позволить ему бОльшее. Позволить ИМ двигаться вперед. Но кто знает, насколько хватит его терпения? Как долго он еще пробудет таким милым и внимательным?
В ее голове существовало только два пути: снова терпеть то, что творили родители, или создавать фантастическую сказку из всего прочитанного в романах. Первое она уже не выдержит. Второе — нереально. Но это не значит, что она не должна пытаться.
— Нормально. Уже устала все время валяться в кровати.
— Тогда… как насчет того, чтобы получить подарок, который я давно тебе задолжал?
Подарок? Ей никогда не дарили подарков. Что он задумал? От предвкушения и волнения даже голова закружилась.