– Живые? Кирилл Аристов и Борис Добровольский, я ничего не перепутал?
– Так точно, а вы…
– Дежурный следователь, Леденев моя фамилия. Нас сюда отправила другая бригада. Виктория Новгородцева – ваша жена?
– Да, моя. Что с ней? Господи... Если вы…
Хриплю. Слова не могу выдавить от волнения и чудовищной, сковавшей меня ярости. Убью этих сук, если с Викой что-то случится.
– Она жива, все в порядке. Там такое у вас дома… Как вы себя чувствуете? Врач нужен?
– Не знаю. Баранов нас здорово избил. Где он сейчас? Вы его арестовали? – спрашиваю, сдавливая виски пальцами.
– Да. В служебной машине сидит. Сказал, чтобы мы искали вас в подвале. А ключ отказался давать – из вредности.
– Поедем домой, скорее. Вика цела?
– Да. Все ваши дома. А эта дрянь, что забралась к вам, ранила себя серьезно. Скорая в больницу ее отвезла, сейчас за ее никчемную жизнь борются, – добавляет следак.
– Боже мой… Как она спаслась? У меня слов нет… Как все это можно провернуть? – захлебываюсь возмущением.
– Помогла Дина. В больнице сортировали карты пациентов, она наткнулась на фамилию этой чокнутой девицы.
Приехала, чтобы поговорить, а там… Тяжело раненный ножом охранник, которого вы приставили охранять дом и больная дура, угрожающая ножом двум женщинам и малышу. Это я со слов своего коллеги говорю – сам я не видел.
– Еще и Егорка дома был.
– Успокойся, Кир. Все целы, все в порядке теперь. Преступники под стражей, – успокаивает меня Борис.
Я едва на ногах держусь, когда машина привозит нас домой. Все потом – показания, протоколы, пыльные кабинеты… Тело ноет от ран, рубашка изорвана и испачкана кровью, да и лицо похоже на фарш… Но я не боюсь испугать Вику – я ползти готов, чтобы увидеть ее и сына.
– Вика…
– Кирилл, родной мой. Живой, – всхлипывает она.
Цепляется пальцами в колеса инвалидного кресла и едет навстречу. Плачет, плачет, смеется… Все, что я могу – рухнуть на колени и обнять ее. И плакать в ответ. На остальное не хватает сил…
– Я люблю тебя. Прости меня за все. Это я виноват, это…
– Она нездорова.
У Стефании маниакально-депрессивный синдром, Кирилл. Ты не виноват. Я так рада, что ты жив.
Она гладит меня по влажным от слез щекам и плачет сама. Целует в губы, подбородок, веки…
– Викуля, я хочу, чтобы всегда была ты… Ты одна. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива. Где наш сынок?
– Уснули с мамой. Твои родители едут. Я запретила им звонить, боялась, что Иван успеет тебя убить. А сейчас… можно…
– Не могу поверить, что все кончилось.
Глава 35.
Глава 35.
Вика.
