Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
— Ты же знаешь, Аглая, что свадьба — это целый обряд и ритуал, имеющий свои особенности!
— Да-да! Самир прав! Мы не можем позволить, чтобы мать невесты, которая вскоре породнится с родом шейха Аяз бен Назир аль Макадума, жила в отеле! Это вопрос репутации Каролины, Аглая! Будущей законной жены шейха
Приподнимаю бровь. Прыть Фатимы удивляет. Кажется, желание породниться с влиятельным шейхом заставляет даже жену моего отца наступить на свое горло и спрятать ядовитое жало змеи подальше.
Мама медлит. Я буквально кожей ощущаю, насколько ей сложно согласиться на настойчивую просьбу бывшего мужа. Она переводит тревожный взгляд на Каролину, которая говорит едва слышно:
— Мама, не уезжай в отель… останься…
Наверное, именно эта просьба, а не давление отца заставляет маму пойти на попятный, она улыбается Каре и кивает.
— Только ради тебя, дочка…
На лице сестры сразу же вспыхивает улыбка. Такая светлая и веселая, что я с трудом верю, что тот ее звонок — не мой бред, а реальность, в которой Кара была в ужасе, но сейчас, при виде цветущей девушки у меня и в мыслях не проскальзывает, что ее замуж выдают против воли…
Ужин заканчивается, перетекает в чаепитие с душистой пахлавой, которую я также люблю с самого детства.
— Мелина, ты сейчас подавишься! — морщит аккуратный носик сестра.
В отличие от меня, уплетающей лакомство за обе щеки, Кара лишь посылает одну-единственную вилку в рот и откладывает тарелку с прибором на низкий столик, берет чашку ароматного чая и делает маленький глоток.
— Будешь столько есть пахлавы, станешь прыщавой и толстой, Четырехглазая, — журит меня как в детстве, а я улыбаюсь сестре.
Не меняется, все такая же кусачая моя вторая половинка, такая непохожая на меня, умеющая постоять за себя.
— В отличие от некоторых я сто лет не ела произведение искусства нашей Айши…
Машет рукой. Закатывает глаза.
— Не ценишь свои данные. Вон, волосы свои золотистые в хвост, на лице косметики нет, украшений нет… шейх бы, увидь меня в твоем прикиде, явно внимания бы не обратил…
— А разве ты бы не была рада, если бы он тебя «не» заметил? — спрашиваю очень тихо, чтобы никто, кроме Кары, не слышал моего вопроса.
