Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
Злого и неприрученного, способного завалить и растерзать… но я все равно не прекращаю восхищаться им, его мощью, и страхом, который испытываю… потому что узнай Аяз мою тайну — не пощадит…
И вновь мне кажется, что я та самая обреченная девушка из древнего сказания, у которой нет будущего…
— Джамиля… Почему ты от меня бежишь?!
Глава 37
Вновь его голос, напитанный властью и силой, врывается в мое сознание, и я понимаю, что плачу, слезы скатываются по щекам, когда отвечаю:
— Потому что нам нельзя быть вместе.
Замираю от понимания что именно и кому сказала…
Пусть понимаю, что это сон, но хотя бы так я могу сказать полуправду, которая гложет меня, которая убивает и жизнь дает моей тайной, которая расцветает внутри меня…
Вновь дергаюсь и хочу исчезнуть. Проснуться хочу. Но вместо этого Аяз жестко хватает меня, притягивает к себе, и я вбиваюсь в его литое тело, пальцы сами лежаться на мощную грудную клетку с порослью волос, я пытаюсь отпихнуть от себя эту махину, но он притягивает и целует…
— Тебе от меня не уйти, Джамиля и наказание не заставит себя ждать…
Вздрагиваю.
Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что я в автобусе, а не в пустыне, не у оазиса, где голый и мокрый Аяз так жадно целует мои губы…
Прикрываю веки, ощущаю, как губы пульсируют…
Иногда мне кажется, что я от дикой тоски просто с ума схожу, потому что эти сны… они словно другая реальность…
Отмахиваюсь от всего.
Вздрагиваю. Вытаскиваю телефон из кармана и выдыхаю, когда понимаю, что это мама.
— Алло.
— Дочь. Как ты?
— Все хорошо, — вру и презираю себя за это.
Как-то не поняла как и когда, я превратилась в первоклассную лгунью. Это понимание угнетает, но я пока не готова к откровенному разговору с мамой.
Я просто не знаю, как буду рассказывать ей, хотя знаю, что должна хотя бы ей сказать и возможно сделать соучастницей своего греха, потому что только мам меня поймет… возможно поймет… а может и проклянет…
— Точно? — переспрашивает.
И я вновь делаю глоток воздуха, даже улыбаюсь, чтобы он в голосе моем эту улыбку слышала.
— Точно, мамуль.
— Ну хорошо, Мелинка, я на сутки продлю. Точно придется подменять. Так что… не шали…
Мама шутит. Смеется.
