Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
На родине моей матери наоборот: галантный мужчина обязан протянуть даме руку, чтобы помочь выпорхнуть из автомобиля с низкой посадкой.
Но здесь, в стране отца, все иначе…
— Прошу следовать за мной, госпожа…
Вновь этот, с бритыми висками, идет вперед, и люди перед ним расступаются, будто опасаются встать на пути у тарана.
Я не обращаю внимания на мраморное нутро дорогостоящей клиники. Мужчина проводит меня к лифтам, затем, как только мы оказываемся внутри, нажимает на нужный этаж, короткий проход по светлому коридору, где снуют туда-сюда врачи в белоснежных медицинских халатах.
— Госпожа, прошу… — вновь выговаривает мужчина и раскрывает передо мной дверь, я прохожу вперед, и дверь захлопывается с другой стороны, и я уверена, что тот шкаф, который меня сюда привел, сейчас каменным изваянием прикрывает вход в этот кабинет.
— Доброе утро, госпожа, — от мыслей меня отвлекает мелодичный женский голос, — можете снять никаб.
Оборачиваюсь и замечаю симпатичную женщину средних лет, которая надевает латексные перчатки.
Она улыбается мне светло и непринужденно, только глаза остаются холодными, цепкими. Здесь она ставленник шейха и работает в его интересах.
— Я доктор Фасуди, прошу вас, Каролина, положите все документы ко мне на стол и проходите за ширму. Раздевайтесь. Снимите абсолютно все. Не беспокойтесь ни о чем. Сюда никто не зайдет. Я вас осмотрю.
Женщина поворачивается ко мне спиной, что-то подготавливая на кресле, которое, несмотря на всю свою оснащенность, белоснежное покрытие и кожу, меня пугает.
В целом кабинет совсем не похож на гинекологический, здесь много орхидей и на стенах красивые витиеватые узоры, я отвлекаю себя, разглядывая изящество оформления, пытаясь абстрагироваться от всего, что тут происходит.
Снимаю никаб, откладываю в сторону абайю, немного медлю, расправляясь с лифчиком и трусиками.
Я была у врача-гинеколога, меня ни разу не просили раздеться полностью, но здесь… иные правила.
Наконец отбрасываю всю одежду, и все же мне так плохо становится, ощущение полной наготы давит, поэтому я прислоняю абайю к груди, чтобы прикрыться от цепких глаз женщины. Подхожу на негнущихся ногах к креслу, и врач замечает, что я прячу свою наготу, улыбается мне тепло.
— Каролина, не бойтесь меня. Я тоже женщина, более того, я — врач.
