Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
Сложно мне удерживать равновесие при таком напоре… и я не столько про этот момент сколько про свою душу, свое неискушенное сердце, которое откликается на каждое касание мужчины, на его ласку…
Аязу невозможно противостоять, и хоть я все время пытаюсь убедить себя в том, что этот мужчина не мой и мне нельзя в него влюбляться… сердце реагирует, он слишком умело играет с моим неискушенным телом, и хочется прокричать, чтобы он сжалился, выпустил меня отсюда, дал вернуться в свой мир, но…
Я помню его рассказ.
Аяз не простит… более того, этот человек слишком проницателен, и чем скорее я покину его дворец, тем меньше возможностей ему раскрыть мою тайну уже сейчас…
Порочный. Дикий. Искушенный…
Я дыхание перевожу, а шейх выпрямляется, вновь продолжает нашу прогулку, тянет меня за собой…
Поворачивает налево, и я замечаю, как мы выходим к огромному строению… оно затеряно в этом густом саду.
— Куда мы пришли? — спрашиваю, отчего-то очень сильно напрягаясь.
Мне вдруг кажется, что Аяз уже понял, что я обманула его, и сейчас мы пришли к месту, где он будет приводить в исполнение приговор.
— Ты говорила, что любишь кошек, так ведь, Джамиля?
В голосе шейха слышны смешинки. Мой страх перед разоблачением он явно списывает на что-то другое, и я выдыхаю.
— Да… Люблю, — отвечаю тихонечко, осознавая, что шейх отмечает каждое мое слово, он внимателен к деталям…
Это строение из досок, и до ноздрей долетает запах… животный такой… резкий…
Прикусываю губу.
Ну, скажем, если там и обитают кошки, то огромные просто…
— Не пугайся только, — выдает Аяз и подмигивает, а затем свистит…
И я замираю. Забываю, как дышать, когда к нам выпрыгивает…
Огромная черная кошка… с острыми клыками, которая начинает шипеть на меня так, что я чуть от страха в обморок не падаю, вскрикиваю, отпрыгиваю, но шейх удерживает меня за руку.
— Спокойно.
И, главное, я не знаю, кому адресует Аяз этот приказ. Но мы обе замираем, у меня от испуга слезы выступают, и трястись начинаю, когда смотрю на великолепную черную хищницу, разгуливающую на воле…
— Это пума, Джамиля, ты же сказала, что любишь кошек? — спрашивает Аяз и бровь выгибает, на меня смотрит и руку мою не отпускает.
