Автор
Варя ощущает мгновенную тревогу, когда вокруг нее начинает собираться опасный стalker с охранниками клуба. Она отступает на высоких каблуках, падая на корточки, пока мужчины удерживают ее за запястья и подталкивают назад.
Сергей Сергеевич опирается локтями о стол. Внимательно смотрит в лицо Байсарову, хочет найти тень лжи, или еще чего-то, но ничего, видимо, не находит, поэтому узкие губы мужчины раздвигаются в улыбке.
— Надо же… Не радуешь ты меня, Валид. Я хотел эмоций, а в ответ лишь пустота…
Шилов этот, видимо, нечто наподобие энергетической пьявки, когда человек полностью выгорает и не имеет своих чувств, он ищет их в других, так и здесь, похоже, рассчитывал нащупать слабую точку Байсарова.
А у Валида нет ее. И я для него ровно такая же, как и эта пустая кукла для Шилова.
Все хорошо, Варя. Радуйся. Радуйся и благодари судьбу и высшие силы, что для этого холодного бизнесмена ты ничего не значишь. Я должна, должна радоваться… Да… повторяю себе это мысленно, а самой реветь хочется от того пренебрежения, которое уловила в голосе Байсарова, от того убийственного холода.
Мне даже показалось, что надави Шилов и он бы поставил меня, но надо ставить ценность…
Черт. Мысли путаются. У меня шок и я, наверное, замерла в шаге от истерики. От лютой. Дикой истерики, которая накроет с головой.
Пальцы все так же касаются пиджака Байсарова, а мне кажется, что я больше тепла не чувствую. Он холод, сковывающий меня льдом, убивающий во мне какую-то искру.
Глупая… глупая Варя. Дурочка. Неужели ты надеялась, что можешь что-то значить для этого мужчины?!
Одумайся, глупышка, и улыбнись своей удаче…
— Ну и что же ты поставишь, Валид? — опять подает голос Шилов, внимательно впиваясь в мое лицо взглядом.
Надо же. Социопату, помешанному на чувствах других, не свезло, не дали полакомиться отчаянием и болью. Мои его не прельщают. Сколько таких девчонок он ломал. Скольких делал живыми куклами наподобие живой игрушки, стоящей сейчас за спиной.
