Автор
Варя ощущает мгновенную тревогу, когда вокруг нее начинает собираться опасный стalker с охранниками клуба. Она отступает на высоких каблуках, падая на корточки, пока мужчины удерживают ее за запястья и подталкивают назад.
— Поименно.
— Сокурсники. Ирина, Андрей, которого ты сегодня пришиб на машине, и его друг Егор. В клубе были они, а потом исчезли, Ирина же на меня скинула все, подбросила какую-то гадость. Потом был страшный разговор, у меня отобрали паспорт и сказали либо ублажить тебя, либо отказаться, и тогда бы меня разорвали люди Мухоматова…
Слезы текут по щекам. Рыдания вырываются всхлипами.
— Из двух зол я выбрала меньшее… Ты ведь был моим первым, Валид…
— После меня спала с кем?! — спрашивает жестко, сжимает сильно, и я в ужасе мотаю головой.
— Нет… — выдохом и хватка чуть ослабевает.
— То есть ты совершенно, кристально чиста? — спрашивает глухо, но меня от его интонации пришибает.
Ощущение опасности не уходит и внутренне я понимаю, что Байсарову лгать нельзя, нужно все сказать, иначе он не пощадит.
— Я правда ни в чем не виновата…
— Паспорт, говоришь, отняли?
Киваю, боюсь пошевелиться лишний раз, потому что давление мужской руки не исчезает, будоражит и мой каждый вдох отзывается болью в каждой клеточке.
— Да. Отняли. Грозились тюремным сроком и зверством его людей…
Заглядываю в глаза мужчине, решаюсь чуть податься вперед, так как ощущаю, что Байсаров заведен, он мучает меня, но мужчина также возбужден, правда, в отличие от меня, он всецело контролирует ситуацию.
— Прошу… пожалуйста…
Вскидывает бровь, у него лицо сейчас, скорее, на маску смахивает.
— О чем просишь, принцесса?
— Я… я ведь все сказала… — облизываю губы, потому что его рука опять приходит в движение, ласкает и нанизывает меня, — отпусти… прошу…
Ощущаю, как пара капелек скатывается по вискам. Тело уже звенит от натуги. От боли. Которую дозируют с филигранной точностью.
— Ты не сказала ничего, Варя…
Заглядывает в мои глаза, и я сквозь пелену его вижу, меня знобит, тело сжимается, словно пружина, которую дожимают.
Валид же терпеливо ждет моего ответа…
— Я… — вдох на грани шипения, — не… знаю… больше… ничего…
С трудом языком ворочаю, хочу избавиться от его руки, от хватки, которая оставит синяки.
Некоторое время молчит. Не отвечает. Глазами своими яркими в лицо мое впивается, скользит по припухлым приоткрытым губам, по груди, которая вздымается часто-часто, по растрепанным волосам, которые в глаза лезут.
