Автор
Варя ощущает мгновенную тревогу, когда вокруг нее начинает собираться опасный стalker с охранниками клуба. Она отступает на высоких каблуках, падая на корточки, пока мужчины удерживают ее за запястья и подталкивают назад.
Отчаянная девочка…
Так выглядят люди, которые, несмотря на страх дикий, готовы идти до конца, готовы защищаться и стоять на своем…"
"Ярость в крови поднимается диким всплеском, когда понимаю, что Варю мою люто прессуют. Именно пугают. Но с каждым виражом ушлепок на тачке, чей профиль я вижу, все ближе к ней маневр делает, кружит, запугивает, ломает, а она стоит насмерть. Не двигается.
Держит свой страх в кулаке. Может, понимает, что в таком положении нужно именно стоять, потому что, если дернется и попытается убежать, окажется под капотом одуревшего мажора, с которым у меня еще будет очень интересный разговор, который избалованный ублюдок на всю жизнь запомнит.
Если ему папочка забыл вдолбить, как мужик с женщиной поступать не должен, то я вдолблю кулаками так, что зубы выплевывать крошкой будет…
Пускаю тачку по тормозам, рычит мотор, готовый сорваться и рвать противника, как вдруг Варя в мою сторону голову поворачивает, словно находит меня взглядом, хотя у меня тачка тонированная и пуленепробиваемая.
Танк на колесах, сделанный под личный заказ, ни одна пуля лобовое не пробьет, как, впрочем, и ни в один прицел не увидишь того, кто за рулем.
Но мне почему-то кажется, что девочка безошибочно находит меня взглядом, потерянным, больным, отчаянным.
Черт, там столько всего намешено, что у меня под ребрами печь начинает так, как если бы нож горячий вошел до рукояти.
На губы ее дрожащие смотрю и читаю по ним одно лишь слово:
— Помоги…
И осознанием. С утырком, творящим подобный беспредел, разговор у меня будет коротким.
Прищуриваюсь. Рассчитываю угол и отпускаю своего рычащего зверя, бью по газам, сразу же разгоняя тачку на предельную скорость. Подгадываю траекторию удара, филигранно обхожу застывшую фигурку девочки и сношу тачку мажорчика к херам, проламываю надвое.
Пацан за рулем сильно прикладывается. А я его лицо запоминаю. Знакомый хорек. С папой его пересекались. Поговорю с обоими. По душам…
Потом…
Сейчас выхожу из тачки и останавливаюсь.
Страх?! Не знаю, что чувствую…
Беспокоюсь, что задеть могло, хотя не должно было, а она на меня глаза поднимает…
Шок у нее чистейший и я иду к ней, как на привязи. Сажусь на корточки, проверяю. Заглядываю в расширенные зрачки.
В аффекте она. Сильном. Перепугалась маленькая.
— Цела? — спрашиваю, а сам на травмы ее проверяю. — Тебя не зацепило?
Дрожать начинает. Сильно.
