Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
Рядом?
Надежда теплится в груди, но это смахивает на пожар. Разъедает всё, не оставляет выбора. Потому что ведь простой ответ, самое логичное решение. В котором так сложно признаться себе. Допустить даже мысль.
Что забрал меня не Ян.
Но именно эта правда рвет изнутри и заставляет подняться. Ноги ватные, едва получается стоять. Держусь за стену, мелко шагаю. Лишь бы ничего не зацепить, не создать шум. Выбраться.
Узнать, где именно я нахожусь, что происходит.
А после связаться с Яном.
И он всё решит.
Не уверена, в какой момент это произошло.
Даже если он преступник. Если не собирается заканчивать со своей работой, если совершал много плохих поступков. Даже в мою сторону, не забуду же я о похищении. Но не смотря на всё это, Ян не давал поводов сомневаться в нем. Он знает, что делает. И знает, как защитить меня и малыша.
Даже если это только ради нашего ребенка, не ради меня. Это не важно.
Пальцы нащупывают включатель. Задерживаю дыхание, словно маленькая. Вдруг это поможет? Перестанет колотить, страх не будет тисками сдавливать грудную клетку?
Щелчок напоминает выстрел, свет — вспышку.
И пуля попадает точно в центр.
Я словно мертва и ничего не могу сделать.
Стою, замерев. Рассматриваю знакомые обои, съехавшее розовое одеяло на кровати. Пятно от кофе на подоконнике, которое не получилось оттереть.
Моя комната в доме отца.
Которая теперь кажется клеткой.
Нет-нет-нет!
Это не может быть правдой. Папа не мог добраться до меня, никак. Там ведь больница, охрана Яна. Персонал, которому мужчина доверял. Потому что знакомая владеет местом. Или подруга?
Нет.
Как можно забрать, не привлекая внимания?
А Ян не мог меня отдать.
Бессмыслица.
Едва сдерживаю в себе крик, когда дверь начинает открываться. Пячусь, смотрю на окно. Я дома, это ведь должно вселять безопасность, разве нет? Только хочется сбежать.
Второй этаж, не высоко ведь?
— Соня, — голос отца ровный, спокойный. А я едва держусь на ногах, двумя руками хватаюсь туалетный столик. — Тебе нельзя вставать.
— Что я здесь делаю? Что ты… Как?
— Сядь, а лучше ляг. Лекарство ещё не вышло из организма, не стоит рисковать. София.
Папа произносит моё имя тоном, которому нельзя сопротивляться. Привычный холодный оттенок, от которого мурашки бегут.
