Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
Но я всё равно ни в чём не был уверен. У меня не было проверенных годами людей, которые жизнью рисковали ради меня.
А раз таких нет, то Соню нужно держать ближе к себе.
Чтобы с золотком ничего не случилось.
— Тогда поехали? — девушка поднимается, опуская тарелку в раковину. — Я хочу быстрее со всем этим закончить.
— Да, одевайся теплее, сегодня холодно.
Пока девушка закрывается в спальне, я ищу на полках старый блокнот. Сто лет им не пользовался, всё в телефоне. Изредка записывал что-то во время переговоров.
А вот Соне он может пригодится.
— Держи, — протягиваю, автоматом отмечая, что не стала нарываться. Тёплый свитер с горлом, плотные джинсы. — Запишешь, что тебе нужно. По предпочтениям в еде тоже. Ко мне дважды в неделю приходит домработница, она готовит с запасом.
— Отлично. Потому что я не нанималась готовить для тебя.
— Ну конечно."
"Мне даже нравится это сопротивление Сони, попытки укусить в ответ. В больнице она казалась совсем другой, молодой практиканткой, с широкой улыбкой и блеском в глазах.
А сейчас…
Черт, она даже Аду чем-то напоминает. Возможностью, что и подруга, и Соня ночью могут удушить, если их расстроить. И я даже не против, будет повод прижать девчонку к кровати и…
— Пошли.
Бросаю раздраженно, прогоняя лишние мысли прочь.
О Соне мне точно запрещено фантазировать.
Охрана наготове: машина прогрета, люди выставлены. Я не жду, что Соня будет вести себя тихо и мирно, может что-то учудить. Комплекс дорогой и многим плевать, что происходит. Главное, чтобы их не беспокоили.
Но нервов Авдеева может подпортить.
Да, Авдеева — хороший вариант, главное вбивать себе это в голову. Не просто девчонка, которая мне понравилась и забеременела. Дочь Влада Авдеева, которой нельзя доверять.
И смотреть тоже не стоит. Меня рвет на части каждый раз, когда смотрю на неё. Плачет, поджимает губы, вздергивает бровь. Всё это бьёт по сердцу, режет. Потому что моя Вера точно так же плакала, улыбалась, жила.
А потом появился Авдеев.
И всё пошло коту под хвост, разрушилось.
Сначала на фирме был крот, который сливал слишком много информации. И никакие проверки их не выявили. Мне казалось, что я сам отчитываюсь Авдееву, просто не помню.
А когда я выстоял, даже с другой страны всем руководил — Авдеев спусти ядерную бомбу на меня.
