Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
Когда жарким летом дорываешься до холодного лимонада. И не можешь остановиться. Пьешь, давишь, хочешь больше и больше.
Так и я. Вдавливаю пальцы в плечи Яна, глажу его по рукам. Задыхаюсь от того, как всё скручивает внутри. Будто удары шокером. В груди, по шее, в низу живота.
— Ян, — едва могу говорить, когда он отрывается. — Что ты…
— Молчи, золотце.
Это что-то невообразимое, дикое. Чувствовать тугой узел внутри лишь из-за веса мужчины. Как он мягко вдавливает меня в диван, не касаясь живота. Держит себя одной ладонью, второй забираясь под мою кофту.
Жарко, невыносимо душно. Хватаю воздух пересохшими губами, а после снова получаю поцелуй. Нельзя оторваться, не получается. Меня утягивает в пучину чувств, перемалывает.
— Млять, — Ян резко отрывается, подрываясь на ноги. Растерянно моргаю, не понимая перемен. — Прости, Сонь. Такого больше не повторится. Мне нужно идти.
— Ты серьезно? — голос садится, а внутри тлеет недовольство. Костер превращается в угольки, которые саднят под кожей.
— Больше не буду. Позволил себе забыться о том, кто ты.
— А кто я?
— Ты — Авдеева кровь. Остальное не важно.
— За что ты так со мной? — всхлипываю, прижимая к себе колени. — Что я тебе сделала, Ян? Я не виновата, что мой отец убил твою семью.
— Конечно.
— Я не отвечаю за чужие поступки!
— Да! — рявкает, отправляя стул в стену. Тот разлетается на щепки, заставляя вздрогнуть из-за шума. — Да, ты отвечаешь за свои поступки. Не виновата, никаких грехов? Только я знаю, Соня.
Глава 12. Соня
Обвинения Яна просто убивают. Я встряхиваю головой, не понимая о чём он говорит. Ощущение, что меня из жаркого лета опустили в ледяную прорубь. Дрожу и не могу собраться, так всё быстро изменилось.
— Ян, я не понимаю…
— Конечно.
Его тон меняется, пощипывает злостью в районе затылка. Сжимаюсь, стараясь понять сказанное. Такие обвинения ранят.
Отвожу взгляд, рассматривая дощечки пола. Но боковым зрением вижу, как мужчина идёт к барной стойке. Сжимает пальцами стакан, кажется, даже слышу его хруст.
Наливает воду из-под крана, жадно пьёт, а его кадык дергается при каждом глотке. Наблюдаю, убеждаю себя, что Ян снова спокойный. И я не понимаю таких перескоков, боюсь его.
Мужчина со стуком опускает стакан на стол, ерошит свои темные волосы.
