Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
— И тоже не озвучишь?
— Озвучу. Твой отец к нему не приблизится.
— Я думала… Я не знаю, как ты привык решать дела… Но у моего отца будет шанс увидеть внука?
— Сомневаюсь. Но ты меня услышала. Авдеев даже не увидит его, ясно?
— Ясно. Да. Но как ты… Как ты планируешь воспитывать нашу дочь? Или сына? Как это всё будет? Потому что я плохо представляю, если честно.
Я тоже.
Не успел ещё обдумать. Главной целью было забрать Соню из чужого дома. Обезопасить своего наследника, скрыть от чужих глаз. Сделать так, чтобы ему никто не угрожал.
А о будущем не было времени подумать.
— Мы разберемся, обязательно. Время ещё есть. Скорее всего, когда разборки с твоим отцом закончатся, я найду вам дом. Буду приезжать, но ты получишь свободу. Только на стажировку сразу не выйдешь, ладно? Малышу нужна мама, а не няня.
— Хорошо тебе. Ты же в декрет не уходишь, легко говорить.
Никогда не думал, что на ужине буду обсуждать несправедливость мира. Но Соня расходится, сыпет эпитетами и легко парирует все доводы. О том, что это разное и мама важнее — даже слышать не хочет.
Звучит настолько убедительно и обиженно, что в какой-то момент хочется сдаться. Фиг с ним, иди в больницу, я сам буду с грудничком сидеть. Всё что захочешь, только не дуй губы.
Но сдерживаюсь, наслаждаясь дискуссией. Вроде и молодая ещё, недавно сама ребенком перестала быть. Но при этом мне нравится с ней говорить. Легко доносит мысль, а уж когда тема касается медицины…
Это со мной иногда заикается и не договаривает, обрывает саму себя.
Хороший вечер получается.
— Ну Ян…
Золотко хнычет, превращаясь в разбалованного ребенка. А я даже сказать ничего не могу, потому что это подкупает. В другой бы бесило. Черт, как же такие девчонки бесили в детдоме.
Капризные, избалованные, которые хотели здесь и сейчас, не думали даже как попытаться выжить. А закатывали глаза, требовали чего-то. И сталкивались с суровой реальностью.
Соня не бесит.
А умиляет.
Как часто-часто моргает, как порхают её ресницы. Кутается сильнее в мой шарф, потому что замерзла на улице. Сжимает тонкими длинными пальчиками бутылку в руках, смотрит несчастно.
— Никакого вина, поставь обратно, — отрезаю, оглядываюсь. Хватило же у неё обаяния, чтобы затащить меня в магазинчик возле дома. — Соня.
— Оно безалкогольное.
— Значит, сплошная химия. Пока врач не одобрит, ты ничего не получишь.
— Изверг!
— Пусть будет так. Поставь. На. Место.
