Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
— Постараюсь не разбудить, когда вернусь. Эта встреча может затянуться.
— Важная встреча?
— Касается твоего отца и поддержки. И нам нужно будет с тобой поговорить, когда я вернусь.
— Нельзя такое говорить! Ян, я же теперь не засну…
— Ничего плохого. Поболтаем и выпьем безалкогольное вино, если разрешит врач. Всё, иди раздевайся и отдыхай. Я скоро вернусь.
Только нужно было уточнить, что такое «скоро» в понимании мужчины. Потому что если для меня это пару часов, то для Волкова… Совсем другой промежуток времени.
Он не возвращается ночь и утром тоже. И весь день мужчины нет, только я в одиночестве. Приходит охрана, конечно, но это всё не то. А я начинаю волноваться.
О том, к кому совсем ничего не должна испытывать.
Меряю шагами комнату, волнуюсь. Реагирую на каждый шум, словно это вернулся мужчина. Мне становится неспокойно, тревожное чувство сжимает сердце.
Не может ведь всё быть так хорошо. А тот ужин… Он был хорошим, очень. Спокойным почти, каким-то… Не знаю, словно на свидание сходили, а не просто выбрались в ресторан.
И теперь получаю ответку, чтобы не расслаблялась. Забираюсь на кровать, пытаюсь почитать. Но строчки учебника расплываются перед глазами. Когда мужчина вернется — я его убью.
Сама, голыми руками.
Но Ян не возвращается даже для этого! Ничего плохого не случилась, уверена. Иначе бы охрана что-то сказала. Он просто куда-то уехал, не предупредив меня.
Пропадет как в прошлый раз? На четыре месяца?
— Ничего, малыш, — прикладываю ладошку к животу, ощущаю шевеления ребенка.
Никто мне не отвечает, но я задумываюсь. За то, что Ян заставил меня пережить — пусть он тоже седеет. Не помешает ему стресса, для профилактики. А то всегда говорит, что беспокоится обо мне. А как серьезные вопросы — его нет нигде.
Я просыпаюсь утром с уверенностью, что отца у моего ребенка больше не будет. Если его не тронули на бандитских разборках, то у меня есть тяжелая сковородка.
— А труп спрячем, тут лес недалеко, — делаю соучастника из своего ребенка, но не могу справиться с волнением. — Никто не узнает, да?
— София, — вздрагиваю из-за голоса охранника. — Соберитесь, пожалуйста.
— Зачем? Я гуляю только с Яном.
— Не на прогулку. Нужно уехать.
— Куда уехать? Я не сделаю без Волкова и шага.
— Сделаете.
Его лица меняется, черты лица приобретают хищный оскал. Обхватываю живот, словно хочу защитить малыша.
