Автор
В гинекологическом кабинете Даша узнает о своем беременном состоянии. Бликов от освещения мгновенно затуманивают мир вокруг нее — она вглядывается в мягкие руки гинеколога, чье внимание переплетается с животиком будущего ребенка. Внутренний шок смешивается с внутренним спокойствием, окутанным тайной новой жизни, которую ей предстоит принять и защитить....
Отгоняю воспоминания и сжимаю кулаки, смотрю в глаза мужчине и цежу не своим голосом:
– Я никогда ничего не воровала… – повторяю, как мантру, и Исаев опять смотрит на меня так, что у меня душа в пятки уходит…
Мужчина не отвечает, а мелодия в салоне позволяет мне немного расслабиться. Давно заметила, что Моцарт успокаивает.
В самые тяжелые времена я садилась за виолончель и играла именно сонаты этого композитора, и к моменту, когда рука брала последний аккорд, я ощущала, как тяжелые думы, мучающие меня, уходят.
– Если бы я не вмешался и не дал понять, что ты теперь принадлежишь мне, та падаль бы тебя не отпустила…
Неожиданный голос и я вздрагиваю. Не думала, что Исаев ответит мне, не ожидала этого просто, а уж когда доходит суть сказанного, холодные мурашки начинают ползти вдоль спины и я прикусываю губы, все так же шокированно глядя на мужчину, который опять входит в поворот плавно и уверенно.
– Неужели ты думала, что все закончилось бы так легко?
– Но… меня же уволили… – подаю голос и мужчина ухмыляется, больше ничего не поясняет, а у меня лед в груди словно возникает, давит.
По всему выходит, что незнакомец меня спас? Страшные мысли проскальзывают, перебивают одна другую, а я вспоминаю сальные взгляды противного хряка, а еще в сознании яркой вспышкой полыхает понимание, что я сама дала всю информацию о себе, когда заполняла анкету. И что мешает моему бывшему работодателю продолжать преследовать меня и требовать несуществующий долг?!
Вероятно, все мои мысли проскальзывают на моем лице, потому что Исаев ухмыляется.
– Смотрю, начало доходить, Дашенька…
Сглатываю несуществующую слюну и будто ныряю в темную морскую гладь, когда задаю свой вопрос:
– Если вы спасли меня от хозяина бутика, то кто меня спасет от вас?
Опять проницательные глаза выстреливают в мою сторону, и мужчина приподнимает уголки губ в ухмылке:
– Умненькая девочка. Правильные вопросы задаешь, но если на то пошло, то от меня спасения нет…
Вроде и подмигивает, как бы шутит, только взгляд остается холодным, подобно лезвию бритвы, и, в принципе, я понимаю, что Исаев не лукавит, если разговаривать с позиции силы и влияния, которые он применил, чтобы избавить меня от хозяина цветочного магазина, то никого, кто заставит Исаева отпустить меня, я не знаю… Да и по этому мужчине видно, что нет того, кто сможет отбить у него то, что ему интересно.
Знакомы всего ничего, а вот характер и нрав кавказца я словно чувствую.
– Вы так и не сказали, куда меня везете.
