Автор
В атмосфере неприкрытой власти остроумия мужчина приглашает к участию молодую женщину, отводя ей роль слуги. Он медленно раздевается перед ней, нагота его сопровождается жаром и темнотой его взгляда, заставляя ее сердце колотиться в груди.
Хочу снова, как в детстве, уснуть с ней рядом. Как же я рада, что этот ад с Самиром кончился, хотя моя малышка будет еще очень долго страдать. Дай бог ей сил это преодолеть…
Дни потекли своим чередом. Зарема почти оправилась от пребывания в СИЗО и шока, щёки ее порозовели, она перестала плакать во сне ночами. Я каждый день ждала мужа, но он всё никак не возвращался. Мы с сестрой ни в чем не нуждались. Дом комфортный, продукты постоянно привозил Макс, охранники возили нас к врачам проверять наших малышей. Мне не хватало только его.
Чтобы хоть немного восполнить эту потерю, я принимала душ с его гелем, а потом часами сидела в его кабинете. Прикасалась к его вещам, сидела за его столом, в его кресле, мечтая однажды вдохнуть этот запах снова с его шеи.
И этот вечер не стал исключением. После душа я снова пошла в его кабинет. Но сегодня всё пошло по другому сценарию. Едва открыла дверь, как желудок рухнул в пятки. Лицом к окну, ко мне спиной стоял высокий широкоплечий мужчина в темном пальто.
Мужчина медленно обернулся. Тёмные глаза, которые снились мне все эти ночи, встретились с моими.
— Ясмин, — произнёс он со знакомой до боли хрипотцой.
Глава 64
— Гор… — вытянула я руки ему навстречу и двинулась к нему. Обняла, прижавшись щекой к его крепкому телу. — Ты жив. Жив…
Но вместо того, чтобы обнять меня в ответ, он напрягся, плотно сжал губы, так, что желваки заходили ходуном, и убрал от себя мои руки.
— Не прикасайся.
— Андрей, ты…
— А ты думала, я такой слепой дурак? Хоть и люблю тебя. — Тёмные глаза смотрели зло, почти с ненавистью. — Я не прощу тебя, Ясмин. Только не предательство.
Так и застыла на месте. Что? Какое предательство? Значит, он всё-таки решил, что я была с Самиром. И как теперь доказать, что мне никто не нужен, кроме него — ревнивого дурака?"
"— Но я ничего не делала, — захлопала я глазами, пытаясь избавиться от слёз обиды.
— Ты — может, и нет, — скривил он губы в злой усмешке. — А вот твой женишок, а потом любовник Самир всё сделал за вас двоих. Тебе как самой-то было? Ладно ты мне наставила рога, ты меня никогда не любила. Но сестре? Как ты ей смотришь в глаза после этого?
Его слова били больнее камней. Я этого не заслужила. Сейчас он так зол на меня, что даже не думает о ребёнке. Живот стало потягивать.
